t_bone: (Default)

Медвежий взгляд: русские оценивают концепцию страйкер-бригад/ The bear facts: Russians appraise the Stryker brigade concept by Grau, Lester W.; Stoyanov, Elena (2004)

Lieutenant Colonel Lester W. Grau, U.S. Army Retired is a retired infantryman and Soviet Foreign Area Officer who has published widely on tactics, the Soviet-Afghan War and the Central Asia Region. Author of three book on Afghanistan, he is working on a fourth. He is a Vietnam veteran who has also served as an Army civilian in Afghanistan and Iraq. He is a military analyst for the Foreign Military Studies Office and the current Central Command Fellow.

Elena Stoyanov is a Navy Reserve cryptologist and linguist with native fluency in Bulgarian and professional credentials in Russian and Serbo-Croatian. She currently works for the Florida Department of Health. She heads her own interpreter/translation business.           

 

Концепция страйкер-бригады представляет для российской армии некоторый интерес, поскольку она унаследовала традицию совместного использования гусеничных и колесных БТР. В советские времена мотострелковая дивизия состояла из трех мотострелковых полков, танкового полка и артиллерийского полка. Два мотострелковых полка имели на вооружении колесные машины (БТР), и третий – гусеничные БМП. БМП рассматривались как более живучие и эффективные боевые машины, но даже СА была вынуждена время от времени считать рубли. Колесные БТР использовались на второстепенных направлениях или в качестве второго эшелона, а полк на БМП во взаимодействии с танковым полком наносил главный удар. Более дешевые колесные БТР были способом сэкономить.

                После распада СССР российская армия продолжила использовать прежние штаты, но при этом организовала специальные «миротворческие дивизии». 27-я гвардейская мотострелковая дивизия сохранила свои БТР и БМП, при этом законсервировав танки и артиллерию. БТР использовались в основном в «миротворческих операциях». Русские «миротворческие дивизии» занимались патрулированием и поддержанием правопорядка, а не вели военные действия, так что упор на колесные машины был оправдан.

                Русские пополнили контингент НАТО в Боснии-и-Герцеговине один воздушно-десантным полком. Этот полк имел на вооружении тесные и авиатранспортабельные гусеничные БМД. Как только положение стабилизировалось, полк был усилен некоторым количеством колесных БТР.      

БМД плохо подходили для затяжного патрулирования из-за тесноты и неэргономичности. В Чечне российские войска использовали смесь БМП и БТР. БМП применяли для боевых задач, а БТР – для патрулирования и административных перевозок в те случаях, когда грузовик или легковая машина могли попасть под обстрел.


 

                Русские пристально следят за опытом применения гусеничных и колесных боевых машин другими странами. В 2003 году июньский номер Russian Foreign Military Review («Армейского обозрения» – прим. перев.) опубликовал следующую статью, озаглавленную «Формирование механизированных бригад «Страйкер» в Сухопутных войск США»:

                (Я опускаю описание ОШС, а также приведенные далее американские планы по будущему развертыванию страйкер-бригад. Нас интересуют, в первую очередь, оценки и комментарии – прим. перев.)

«По мнению американских специалистов, по своим боевым возможностям механизированная бригада «Страйкер», несмотря на отсутствие на ее вооружении танков M1 «Абрамс» и БМП/БРМ М2/МЗ «Брэдли», в целом не уступает имеющимся в СВ США «тяжелым» соединениям.

Минимально необходимая огневая мощь мотопехотных рот бригады обеспечивается наличием в их составе штатных взводов боевых машин с тяжелым вооружением (оснащены 105-мм пушкой), а также минометных секций и снайперских групп.

Возможности бригады по ведению разведки и управлению подчиненными подразделениями значительно возросли с включением в ее организационно-штатную структуру (помимо отдельной роты разведки) разведывательного батальона, имеющего на вооружении современные технические средства различных видов, включая комплекс БЛА «Шэдоу 200», и оснащением автоматизированной системой управления войсками, созданной на основе перспективных технологий.

Кроме того, оптимизация ОШС и принятие на вооружение ВВТ с массогабаритными характеристиками, позволяющими осуществлять их транспортировку всеми типами военно-транспортных самолетов ВВС США, включая С-130 «Геркулес», значительно повысили мобильность бригады. По мнению американских экспертов, переброска сил и средств соединения с континентальной части страны в любой регион мира и его развертывание могут быть осуществлены в течение 96 ч.

Слабыми сторонами соединения переходного типа являются недостаточная ударная мощь для прорыва подготовленной обороны, а также высокая уязвимость для огня артиллерии и противотанковых средств при ведении боевых действий в условиях непосредственного соприкосновения с хорошо вооруженным противником. Данные недостатки командование сухопутных войск США намерено компенсировать за счет оказания непосредственной поддержки с воздуха бригаде, ведущей боевые действия, силами и средствами национальных (коалиционных) авиационных группировок ВВС и ВМС, а также ее усиления танковыми, артиллерийскими, зенитными подразделениями и армейской авиацией из состава дивизии (корпуса).

Реально оценить боевые возможности первой механизированной бригады «Страйкер» удастся, по мнению американских экспертов, только после выполнения задач по стабилизации обстановки в Ираке, где она находится с января 2004 года.»

                Организационно-штатное расписание страйкер-бригад изменяется очень быстро, поэтому российская статья уже успела кое-в-чем устареть. Однако она правильно излагает общий замысел и подробно рассматривает детали. Статья также сопровождалась фотографиями и описанием характеристик большинства упомянутых машин и систем вооружения.

                По размеру и количеству машин страйкер-бригада очень похода на старый советский мотострелковых полк на БТР. Советский полк БТР имел три мотострелковых батальона, собственный танковый батальон, гаубичный артиллерийский батальон, разведывательную роту, взвод РХБЗ, саперную роту, роту обслуживания, транспортную роту, медицинскую роту, взвод снабжения и оркестр. Структура страйкер-бригады в общих чертах сравнима с ним, хотя советский полк БТР обладал существенно большей огневой мощью, а американское соединение имеет существенно большие возможности по сбору разведданных. Русские хорошо понимали, что у полков на БТР недоставало возможностей для прорыва подготовленной обороны, и они были очень уязвимы для артиллерийского и противотанкового огня. Как следствие, БТР никогда не использовались на направлении главного удара. Теперь русские отмечают сходные недостатки страйкер-бригады. Кроме того, интересно отметить, что отсутствует в русской статье. Во-первых, ее авторы не отмечают и не рассуждают про использование информационных технологий в качестве своего рода «электронного дзюдо» для достижения превосходства над противником, и восполнении отставания в бронезащите и огневой мощи за счет электроники. Авторы упомянули наличие продвинутых компьютеров и запланированное внедрение компьютеризированной системы C4ISR (Command, Control, Communications, Computers, Intelligence, Surveillance and Reconnaissance – командование, контроль, связь, компьютеризация, разведка, наблюдение, рекогносцировка), однако не развили эту мысль. Во-вторых, по-видимому, авторы русской статьи отвергают мысль о самодостаточности страйкер-бригады. Ее по-прежнему считают ослабленным соединением, которое наверняка будет нуждаться в мощной воздушной поддержке во время столкновения с хорошо вооруженным и подготовленным противником. В-третьих, русских совершенно не беспокоит проблема авиатранспортабельности. Россия – континентальная страна. В советские времена они решали проблему аэромобильности путем постройки экранопланов, способных взять на борт танки, самоходную артиллерию и бронетранспортеры. Их философия требовала самолетов, способных поднять и транспортировать полноценные механизированные подразделения. И поэтому теперь русские воспринимают формирования страйкеры как недомерки, жертвующие боевой мощью и бронезащитой ради возможности перевозки по воздуху наличным (и стареющим) парком транспортной авиации.

                 Возможности страйкер-бригады будут проверены в бою. В настоящий момент Россия проводит противопартизанскую операцию в Чечне. США проводят противопартизанские операции в Афганистане и Ираке. Действия против партизан выдвигают особые требования к вооруженным силам, что со временем ведет к изменениям в боевой подготовке, тактике, организационной структуре и оснащении. Поэтому русские следят за действиями страйкер-бригады в северо-западном Ираке едва ли менее пристально, чем США. В процессе подготовки своих вооруженных сил к требованиям будущего, обоим государствам есть чему поучится друг у друга.
--------------------------------------

Статья по контексту сильно устарела, однако все еще представляет интерес в разрезе дискуссии о назначении страйкер-бригад, а также принципиальных различий во взглядах двух школ на аэромобильные силы.
Две трети "Королей дороги" про особенности тактики связки танки-пехота у уже готово и ждут своего часа.

 

/чатек

Apr. 7th, 2017 05:29 pm
t_bone: (Default)
XXX: иногда мне хочется завести дочку только для того, чтобы назвать ее Русофобия
XXX: печально то что даже с таким планом я все равно буду более ответственным, чем 67% современных родителей
YYY: Русофобия Батькiвна. Норм звучит.
YYY: И в школе дразнить не будут. Ну, если кастетом обеспечить, конечно.
YYY: Для усиления так сказать
YYY: Русофобии
XXX: лал. да ну куда в школу кастет
YYY: в портфель
XXX: лучше дубинка. и в хозяйстве пригодится, и поухватистей, и you know, reach advantage
YYY: Или ножниці!
XXX: у тебя  на моего ребенка более продуманный план, чем у меня
YYY: я смотрю мудріе фильмі 
YYY: про школу
YYY: и русофобию



t_bone: (Default)

Командир, могу я стрелять?/Commander, May I Engage? by By Staff Sgt. Christopher Rance (2016)

                 Во время операций по поддержанию стабильности не существует линии фронта как таковой. Противник рассеян среди гражданского населения. Сталкиваясь с необходимостью поразить выявленные цели, при этом избежав сопутствующего урона, командиру следует полагаться на снайперов как на самое надежное средство. Снайперы используют высокоточные винтовки и способны устранять цели с минимальным риском сопутствующего урона, чего не могут сделать другие системы вооружения. Этот вывод кажется очевидным, однако в критические моменты снайперы до сих пор вынуждены добиваться разрешения открыть огонь. Причина состоит в том, что существующие правила применения оружия (ППО) не позволяют снайперам действовать на основании замеченной активности противника, чтобы помешать ей или сорвать ее. Снайпер использует свои возможности, чтобы заметить и понять характерные признаки, указывающие на подготовку инцидента. Проблема действующих ППО неразрывно связана с тем, то они, по сути своей, являются запретами. Как правило, с точки зрения ППО противником могут считаться только те, чьи действия представляют прямую угрозу для дружественных сил, причем снайперы могут их обстрелять только в рамках обороны своей позиции. Очевидный парадокс, поскольку modus operandi снайперов заключается в устранении целей, которые в данный момент не представляют непосредственной угрозы для него/нее лично или для его/ее подразделения, но могут представлять угрозу в дальнейшем.

Цель этого эссе – рассмотреть все вероятности, которые помогут командирам формулировать правила применения оружия для снайперских команд в условиях партизанской войны и спонсируемой государствами гибридной войны, какие сегодня идут на территории Украины и Сирии. Эссе также рассмотрит методику оценки снайперскими командами пре-инцидентных признаков, что поможет им быстро и осмысленно принимать решение на открытие огня.

 

Специальные Правила применения оружия для действий снайперов

                Фундаментальным и критическим условием для успешного применения снайперов является разработка надлежащих ППО. Снайперы будут наиболее полезны, если у них будут четкие и специально разработанные ППО, учитывающие и особенности снайперских действий, и особенности поставленной задачи. Такие ППО должны быть написаны совместными усилиями командира, военного юриста бригады и офицера по применению снайперов (Sniper Employment Officer, далее автор использует аббревиатуру SEO). Снайперская команда, высланная против минера, подрывника-контролера СВУ (самодельного взрывного устройства) или вражеского минометного расчета должна иметь полномочия атаковать свои цели незамедлительно, без сложных и длительных радиопереговоров в стиле «Командир, можно мне стрелять?» с батальонным или бригадным центром управления. Запрещающие ППО мешают снайперской команде выполнить возложенную на них опасную миссию. Командиру следует:

o        Оценить факторы обстановки

o        Оценить возможности снайпера

o        Разработать ППО и проводить снайперские операции.

 

Оценка факторов обстановки

                В ходе снайперских операций, командование избегает двух типов принципиальных ошибок. Это:

o        Ошибки, которые приводят к смерти не-комбатантов

o        Ошибки, из-за которых цель получает возможность сбежать, в результате угроза или потенциальная угроза сохраняется.

                С оглядкой на эти два типа ошибок, командир и офицер по применению снайперов оценивают оперативную обстановку, социальный и политический контекст операции, риски, связанные с операцией, и индивидуальные возможности задействованного снайпера.

 

Оперативная обстановка

                Для полного понимания ситуации, в которой проходится действовать снайперам, необходимо учитывать факторы обстановки. Командирам нужно просчитать:

                а. Физические факторы.

                Есть два принципиальных аспекта физического окружения, которые противник будет стараться обратить себе на пользу, это рельеф местности и погодные условия. Нашим врагам известно, что открытая, слабо пересеченная местность, как, например, в Афганистане, играет на руку силам США, и в особенности снайперам, располагающим высокоточным оружием и сложными наблюдательными устройствами. Поэтому они стараются избегать действий на выгодной для американских сил местности. Противник будет стараться проводить операции в зонах городской застройки, на сильно пересеченной местности, и в сложных погодных условиях, тем самым нейтрализуя наше техническое превосходство.

                б. Культурные и медиа- факторы.

                СМИ, а в особенности социальные СМИ, могут придать действия снайперской команды всемирной огласке – в особенности если из-за действий снайперов гибнут гражданские, так как такие события крайне резонансны. Противник будет стараться использовать любую ошибку ВС США, чтобы с помощью пропаганды привлечь местное население на свою сторону.

                в. Социальный и политический контекст операции.

                Любая операция снайперов может иметь социальный и политический резонанс, и его последствия могут и будут затрагивать сам ход операции, как в позитивном, так и в негативном ключе. Потенциальные социальные и политические последствия могут оказывать огромное давление при проведении операции.

                 г. Уровень риска при проведении операции.

                Значение цели может оказать существенное влияние на снайперскую операцию. Влияние или популярность цели способны полностью изменить метод ее проведения. Этот фактор имеет огромное влияние на тех, кто наблюдает или отслеживает операцию со стороны.

 

Оценка возможностей снайпера

                Командир и офицер по применению снайперов могут оценить вероятность успешного поражения цели по таблице надежности снайпера. При этом уровень навыков снайпера определяют на основании результатов тренировочных и квалификационных стрельб.

Таблица надежности снайпера

Ситуационные переменные

Надежность

Высокая

Средняя

Низкая

боковой ветер

+/- 1 км/ч

+/- 4 км/ч

+/- 6,5 км/ч

дистанция

+/- 1 метр

+/- 10 метров

+/- 50 метров

винтовка

0,5 МОА

1,0 МОА

1,5 МОА

скорость пули, СКО

10 футов/сек

15 футов/сек

20 футов/сек

 

При этом:

o        надежность по боковому ветру оценивается как Высокая (опытный снайпер, в поле видимости есть удобные маркеры силы ветра), Средняя (сравнительно простая местность, с небольшим перепадом высот) и Низкая (сложная обстановка, например горная долина Афганистана).

o        надежность по дистанции оценивается как Высокая (снайпер использует лазерный дальномер), Средняя (грамотное использование дальномерной сетки прицела), и Низкая (обычное использование дальномерной сетки прицела).

o        надежность винтовки определяется средней кучностью групп, которые снайпер отстреливает с дистанции 100 метров, выраженной через угловые минуты.

o        разброс начальной скорости выпущенных пуль используемой партии боеприпасов, выраженная через среднеквадратичное отклонение. Эти данные могут быть получены при пробном отстреле с помощью хронографа.

Проверив навыки снайпера в оценке бокового ветра, определении расстояния до цели, а также определив точность боя его винтовки и консистентность начальной скорости его боеприпасов, можно отнести снайпера к одной из трех групп.

Группа надежности снайпера: высокая/средняя/низкая.

Например: снайпер способен определять силу бокового ветра и дистанцию со средней надежностью. Он поддерживает высокую надежность точности попадания (группа в 0,5 МОА на стрельбах), а хронографирование боеприпасов выявило, что патроны используемой партии дают низкую надежность из-за разброса скоростей (20 футов/сек СКО). Снайперу назначена СРЕДНЯЯ группа надежности.             

Командиры и офицеры по применению снайперов могут использовать указанный подход для оценки влияния различных возмущающих факторов. Таким образом можно определить, какой из факторов обстановки или системы вооружения (снайпер/винтовка/ боеприпас) является лимитирующим. Командиры также могут сравнивать возможности нескольких задействованных систем в одних и тех же условиях, чтобы определить, какой из них следует поручить задачу.

 

Разработка правил применения оружия

В процессе выбора подходящего снайпера и установке подходящего уровня ППО, командирам и офицерам по применению снайперов следует искать ответ на следующие вопросы:

o        Является ли задействование снайперской группы наилучшим решением данной задачи?

o        На каком расстоянии снайперская система (снайпер/винтовка/боеприпас) может эффективно поразить указанную цель?

o        Ограничивается ли эффективность снайперской команды факторами обстановки?

o        Можно ли с высокой долей надежности рассчитывать на то, что снайпер устранит угрозу без побочных жертв со стороны не-комбатантов?

 

«Левее выстрела»

                Произошедший инцидент разбивает временную шкалу на два участка, при этом все, что случается после него, располагается на шкале справа от инцидента, а события, что предшествуют ему – слева. Принцип «левее выстрела» помогает снайперу вести наблюдение, оценивать обстановку и принимать решение до того, как противник начнет действовать. Снайпер продолжает наблюдение за обстановкой после инцидента с целью найти характерные признаки, позволяющие предотвратить следующий инцидент – то есть действовать до выстрела.

                Для того, чтобы снайпер мог действовать, ему или ей нужно научится замечать и понимать проактивные признаки, указывающие на готовящийся инцидент.

                Примеры того, что снайпер может сделать «левее выстрела»:

o        Ведя наблюдение за обстановкой, снайпер устанавливает уровень повседневной «нормальной активности» в данной местности.

o        Снайпер ведет наблюдение за подозреваемыми, устанавливая их нормальное повседневное поведение.

o        Снайпер проводит разведку предполагаемых мест активности противника.

o        Снайпер далее замечает аномалии и отклонения от нормального хода вещей.

o        Снайпер замечает нетипичное поведение населения.

o        Снайпер опознает подозрительные объекты (как-то куча сложенных камней, указывающих на тайник).

Примеры того, что снайпер может сделать «правее выстрела»:

o        Снайпер может заметить следы, уходящие с места инцидента.

o        Снайпер может заметить аномалии в поведении окружающих людей.

o        Снайпер может заметить нетипичные эффекты окружения, такие как странную реакцию толпы.

o        Снайпер может проанализировать место инцидента с целью выявить тактику или мотивацию противника.

В заключение следует подчеркнуть два момента. Во-первых, при планировании любой снайперской операции следует выбирать снайпера-исполнителя исходя из присвоенного ему или ей уровня надежности. Во-вторых, командиры должны предоставить снайперам четко сформулированные и правомерные правила применения оружия, которые ясно описывают возможность атаки вражеского персонала, задействованного в оговоренных типах враждебной активности. Следует доверить снайперам право стрелять самостоятельно в тех случаях, когда они действуют исходя из командирского замысла и установленных ППО.

t_bone: (Default)

Взвод тяжелого оружия: 15 минут до успеха/ A heavy weapons platoons: 15 minutes to Success by Major Perry Beissel and Sergeant First Class Marco Garcia (2004)

At the time this article was written, Major Perry Beissel and Sergeant First Class Marco Garcia were the anti-tank/heavy weapons company senior observer controllers for Task Force 2 with JRTC Operations Group, Fort Polk, Louisiana.
 

- Терминатор-6, это Варлорд-6, принимай боевое распоряжение… выдвинуться из контрольной точки 2 в контрольную точку 4 и занять зону для высадки 2-го батальона. Быть на месте к 23:00. Обязательно будь там до того, как прибудут птички!

                Едва командир противотанкового взвода услышит подобные слова, его голова идет кругом. Он включает фонарик красного света, разворачивает карту, проверяет показания приемника Джи-Пи-Ес, и пытается разобраться в значках на карте. Несколькими минутами позже взводный расталкивает водителя. Взводный по радио поднимает солдат, называет координаты пункта назначения, рассказывает о полученном приказе, а после чего ждет, пока машины начнут движение.

                Далее события могут развиваться по одному из следующих вариантов: наезд на минное поле останавливает движение; элементы подразделения теряются на марше; завязавшаяся в темноте перестрелка с «неизвестным подразделением» заставляет взвод отступить; либо свалившаяся с неба минометная мина смешивает все карты.

                В конечном итоге, взвод может достигнуть пункта назначения и успешно справиться с задачей, а может и провалить ее.

                Маневры в JRTC (Joint Readiness Training Center, Fort Polk) требуют от батальона максимальной гибкости. Мобильность и летальность противотанкового взвода неизменно увеличивают подвижность и гибкость всей батальонной тактической группы. Во время длительных операций, срочные задачи подобного рода являются скорее правилом, нежели исключением. Командиры взводов роты тяжелого оружия должны разработать перечни «15-минутной готовности». Такие перечни должны охватывать все важнейшие аспекты подготовки к выполнению боевой задачи; каждый член взвода будет проверять или выполнять свою часть работы. Пример такого списка приведен ниже.

                Это требование не ново. Подобная деятельность уже повсеместно регламентирована списками предбоевой проверки (precombat inspection, PCI). Однако подразделениям необходимы сжатые перечни, которые можно было бы выполнить в срок 15 минут или менее. Слишком часто взводы спешат выдвинуться из точки А в точку Б, не проводя никакой предварительной подготовки, поскольку вышестоящие штабы непреклонно требуют «срочно давай!». Это ведет к незнанию обстановки командиром и личным составом, неготовности систем вооружения, и, как следствие, неготовности к контакту с противником.

                Все водители обязаны знать маршрут. Все солдаты обязаны знать позывные и частоту, на которой работает огневая поддержка. Каждый экипаж обязан изучить последние данные о расположении минных полей и расположении дружественных сил, мимо которых ему придется проехать. Лидеры обязаны знать ход марша (порядок движения, распределение секторов наблюдения и обстрела, запланированные цели для артиллерийского огня и т. д.)

                Командиру нужно организовывать отработку действий по простым сценариям, с тем, чтобы весь взвод был готов реагировать эффективно. Следует четко понимать, что «быстро» не должно означать «поспешно». Когда личный состав хорошо освоится с предбоевой подготовкой, их уверенность и агрессивность возрастут, а с ними повысится и вероятность успеха всего взвода.

Пример перечня:
 

Командир взвода/взводный сержант:

Разработать план (10 минут), где учесть:

- Порядок движения

- Вооружение

- Огневая поддержка, организация связи

- Расположение минных полей

- Вражеская активность в районе

 

Командир машины:

- Проверить связь, убедится что нужные частоты настроены (5 мин)

- Проанализировать карту, подготовится к копированию графики плана (3 мин)

- Проверить ПНВ (2 мин)

 

Стрелки:

- Подготовить вооружение (7 мин)

- Проверить боеприпасы (3 мин)

 

Водители:

- Проверить уровни масла и топлива (3 мин)

- Удостоверится в соблюдении плана загрузки машины (5 мин)

- Подготовить ПНВ (2 мин)

 

Все:

Довести план до сведения личного состава (11 мин – 15 мин с момента получения приказа) по радио или лично.

t_bone: (Default)
Для уважаемого [livejournal.com profile] eugen_pinak и прочих заинтересованных - источники вчера упомянутых статей. 
Посмотрел голоса, прикинул расклад, и план вырисовывается. Будет так: сегодня быстренько пятую, мне очень нравится высказанная там мысль. А с той недели - вторая и третья, потому что к пожеланиям армии мы прислушиваемся в первую очередь.

1. Light/Heavy Integration At the Joint Readiness Training Center
https://www.google.com.ua/url?sa=t&rct=j&q=&esrc=s&source=web&cd=1&cad=rja&uact=8&ved=0ahUKEwiShqHXgu_SAhWCCSwKHUcNAYgQFggaMAA&url=http%3A%2F%2Fwww.ciar.org%2Fttk%2Fmbt%2Farmor%2Farmor-magazine%2Farmor-mag.1998.ja%2F4jrtc98.pdf&usg=AFQjCNFvgUd7PyZv9Y7x8UY0TjrbJHp_xg 

2. Kings of the road: heavy and light forces in MOUT.
https://www.thefreelibrary.com/Kings+of+the+road%3a+heavy+and+light+forces+in+MOUT.-a0116585280 
Сайт сам по себе заслуживает пристального внимания

3. Commander, May I Engage?
http://ncojournal.dodlive.mil/2016/05/02/commander-may-i-engage/ 

4. "Streetfighting": The Rifle Platoon in MOUT
https://www.google.com.ua/url?sa=t&rct=j&q=&esrc=s&source=web&cd=1&cad=rja&uact=8&ved=0ahUKEwiimMSBhO_SAhWEWiwKHVTNBTgQFggcMAA&url=http%3A%2F%2Fwww.globalsecurity.org%2Fmilitary%2Flibrary%2Freport%2Fcall%2Fcall_01-9_karagosian.htm&usg=AFQjCNHYZF8WnGTJy8Z7ai9YE4NS3D1MPw 

5. A heavy weapons platoons: 15 minutes to Success.
https://www.thefreelibrary.com/A+heavy+weapons+platoons%3a+15+minutes+to+Success.-a0116585281


Доброй песней закончим


t_bone: (Default)
Пункт первый - планы работы.

Список годного и полезного к переводу у меня всегда превышал возможности раз, эдак, в десять. Однако в последнее время процесс принял совсем уже лавинообразный характер.
Сидел, думал, за что браться, и вдруг дошло до меня - а чего это я один голову ломаю? Потому организовываем коллективный квест. В ближайшем списке есть варианты:
  1. Статья про проблемы взаимодействия тяжелой ротной группы (танки + Брэдли) с батальоном/бригадой легкой пехоты в конфликте малой и средней интенсивности. Написана по опыту ротаций JRTC. Минус - 1998 год (по моему), но точно еще ло Iraqi Freedom. С другой стороны, там ничего особо не поменяется.
  2. Статья про взаимодействие пехоты и бронетехники в рамках наступательных действий в городской застройке. Тактика, фазы операции, процедуры целеуказания и некоторые типичные ошибки. В конце даже немного про кино, а именно Saving Private Ryan.
  3. Commander, May I Engage? - майский победитель NCO Writing Excellence Program, эссе посвященное проблематике применения снайперов в операциях малой интенсивности. Разработка правил применения оружия, анализ обстановки, оценка рисков.
  4. Фундаментальная работа от наблюдателя/посредника в JRTC про типичные ошибки и оптимальные тактики пехотного городского боя.
  5. Короткая (10-12к) эссе на тему, что делать, если незадействованному взводу (в данном случае - взводу оружия пехотного батальона) командир ставит срочную боевую задачу, которая не планировалась и не отрабатывалась. В широком смысле - что можно сделать, чтобы не налажать, в ситуации "срочно давай", когда в распоряжении только инфа из FRAGO.
Все, кроме п. 5 тянет на 30-40к символов, на неделю работы где-то. Высказывайтесь, кому что интересно в первую очередь.

Пункт второй - разное.

Заканчиваем доброй песней, как водится.

t_bone: (Default)

Обучение противодействию угрозе вражеских БПЛА/Training for the enemy UAV threat by CPT Jeremy M. Phillips.

CPT Jeremy M. Phillips is currently a student at the Maneuver Captains Career Course at Fort Benning, Ga. His previous assignments include serving as a rifle platoon leader and company executive officer with the 1st Squadron, 12th Cavalry Battalion, 3rd Brigade Combat Team, 1st Cavalry Division. He graduated from the U.S. Military Academy at West Point, N.Y., with a bachelor's degree in literature.

                Среди высоких чинов Армии ширится убеждение, что фокус армейской подготовки вскоре вернется обратно к тем операциям, к которым мы готовились до 9/11. На этом пути ожидают трудности, ибо наша доктрина и наша тактика, разработанная для столкновения со сходным о возможностям противником, местами успела устареть.

                Несмотря на возобновление ротаций в Национальном Учебном Центре (NTC), форт Ирвин, Калифорния, многим командирам и лидерам младшего звена все еще трудно представить, как воевать против организованного и механизированного противника (ОПФОР), обладающего равными с нами боевыми возможностями. Без сомнения, эта неопределенность частично вызвана тем, что Армия на протяжении десятилетий не встречала на поле боя равные по силе механизированные или танковые силы, а также плотно занималась противопартизанскими действиями (COIN) и военными операциями, проводимыми вне войны (MOOTW) на протяжении 11 лет. Из всего спектра угроз, наши командиры и тактические лидеры, возможно, наименее подготовлены к противодействию вражеским средствам разведки, в особенности беспилотным летательным аппаратам (БПЛА).

                Недавняя статья в Foreign Policy, написанная подполковником Корпуса морской пехоты Ллойдом Фрименом, наглядно демонстрирует, насколько ошибочно американские офицеры понимают БПЛА. С твердой уверенностью он описывает конфликты будущего следующим образом: «…и войска более не выигрывают войны. Теперь это делают компьютеры, ракеты, самолеты и дроны.» Я признаю важность компьютеров, ракет, самолетов и дронов, однако ни один серьезный стратег не станет отрицать значение танковых и механизированных соединений в затяжном военном конфликте. Вооруженные силы по всему миру снова и снова учат один и тот же урок, когда силы специальных операций или воздушные бомбардировки само по себе не достигают желаемого результата. Для примера, мы можем изучать Балканы, Чечню и Вьетнам – три страны, где активные воздушные бомбардировки так и не смогли ни уничтожить, ни деморализовать упорные местные военные силы. Подполковник Фримен совершенно прав, когда указывает на возрастающую роль средств разведки и высокотехнологичных систем, однако уметь противостоять технологиям наших будущих врагов так же важно, как и разрабатывать и применять свои собственные. На поле боя будущего свобода маневра будет гарантироваться мерами защиты против наблюдения и воздушных ударов со стороны вражеских беспилотных платформ.


 

                На последние пять лет приходится бум БПЛА, как гражданского, так и военного назначения. Эта технология уже вышла далеко за пределы Соединенных Штатов. В 2011 году о захвате американского беспилотника объявил Иран. Обратный инжиниринг займет некоторое время, однако иранцы далеко не единственные из тех, кто пытается достигнуть с нами разведывательного паритета. Постоянно приходят новости о новых малых дронах в арсенале БПЛА Китая. Не стоит забывать, что построить малый беспилотник с удивительно широкими возможностями сейчас можно даже в хорошо оборудованном гараже. Мой сокурсник из Египта рассказывал об одном комбате из его страны, который переделал три радиоуправляемые модели в малые беспилотники и управлял ими из собственной боевой машины. Ведя наблюдение с воздуха за действиями ОПФОР, он легко привел свой батальон к победе в маневрах.

                Однако нельзя обвинять в близорукости только лидеров низшего звена; мало кто из старших командиров обладает способностью предвидеть каждую проблему, что подсунет нам будущее. Лишь немногие из командиров сухопутных сил любой армии мира встречались со вражескими беспилотниками, и армейские уставы и инструкции все еще не рассматривают детально возможности вражеских разведывательных систем. Программа развития беспилотных летательных аппаратов получает технологии, испытательные полигоны и финансирование, что логично, но что насчет разработки противо-БПЛА оружия? Существующий мануал ATTP 3-04.15, Multi-service Tactics, Techniques, and Procedures for Unmanned Aircraft Systems прекрасно описывает применение БПЛА, но обходит молчанием возможности противника или методы противодействия наблюдению со стороны дронов. Представьте, как если бы новых устав для Пехоты описывал только наступление, и оставлял подготовку обороны на усмотрение читателя. Наша армия располагает феноменально эффективными средствами против ударных вертолетов и штурмовой авиации, такими как Стингеры, Джавелины и Эвенджеры. Мы рассчитываем на господство в воздухе, поскольку имеем ракеты HARM против вражеских наземных систем ПВО, ракеты земля-воздух против вражеских самолетов, и системы Пэтриот против вражеских ракет. Почему при этом мы не уделяем столько же внимания противодействию беспилотной авиации? Над полем боя будущего будут сновать дроны всех размеров, и не только наши будут вооружены ракетами.

                Существует только одно место, где программа подготовки включает вражеские БПЛА – и это полигонNTC.Я недавно закончил активную ротацию в NTC в качестве ХО механизированной роты смешанной батальонной группы. При подготовке обороны сектора, моя рота – а мы прикрывали правый фланг зоны ответственности всей бригады – столкнулась со сложностями в организации взаимодействия с зенитными средствами, которые придали нам буквально в последнюю минуту. Мой ротный командир имел привычку добросовестно использовать все средства на максимум, и потому заставил сержанта секции Эвенджеров изложить собственные возможности, после чего назначил зенитчикам укрытую позицию в нашем районе. Мы оборудовали основные позиции, запасные замаскированные позиции, и репетировали действия в течении примерно 36 часов перед ожидаемой вражеской атакой. И, хотя по нам не вели ни прямого, ни непрямого огня, мы столкнулись кое с чем, к чему были совершенно не готовы – с авиацией, а именно ОПФОРовским беспилотником типа Рэйвен.

                Утром, когда ожидалась вражеская атака, два наших механизированных взвода и приданный танковый взвод (одна секция танков оставалась в резерве) переместились на замаскированные позиции и стали наблюдать свои секторы. Прошло несколько часов, и один из командиров IFV Брэдли сообщил, что над ним парит малый дрон. Он даже смог определить его тип – Рэйвен. Мы отреагировали установленным порядком, а именно – никак. Дрон вскоре исчез. Если бы противник отправил дрон на час позже, то он бы вскрыл наши основные а не запасные позиции, и смог бы вести эффективный огонь.

                Этот лишь один пример, иллюстрирующий, как плохо мы готовы к контакту с вражескими БПЛА на уровне взводов и рот. Говоря коротко, подразделениям – а в особенности подразделениям, готовящимся к ротации в центрах боевой подготовки – необходимо организовать наблюдение за воздухом, и разработать установленные процедуры реакции на появление вражеских БПЛА. Назначив специальных наблюдателей и установив строгую процедуру сообщения о наличии или отсутствии вражеских БПЛА в небе, можно замечать вражеские разведывательные дроны заблаговременно и предпринять соответствующие действия. Многие дроны оснащены неподвижной камерой, что обозревает только небольшой участок земли под ними – словно глядишь через соломинку – так что внимательные наблюдатели могут заметить БПЛА до того, как он заметит их. Мы не готовили мер против воздушного наблюдения, и потому нашу позицию изучили от и до. К счастью, наша рота и без того занимала замаскированные позиции, чтобы затруднить противнику вскрыть нашу систему обороны, и эта тактика оправдала себя. На итоговом брифинге по завершению ротации нам показали снимки с Рэйвена ОПФОР – оказалось, что он не смог обнаружить наши боевые позиции. Можно было спрятаться еще лучше, натянув маскировочные сети поверх нашей техники. Таким образом, противник не смог бы вскрыть и наши позиции, и нашу численность.

                В качестве минимума, любой батальон должен установить формат доклада об обнаружении беспилотника, и такой доклад нужно постоянно отрабатывать в ходе подготовки к ротации в NTC. Предлагаемый формат доклада такой: 

Позывной подразделения, назначенная частота

Красный-1, ЧСТТ

Местоположение подразделения

6-ти или 8-ми символьные координаты

Местоположение замеченного БПЛА

Координаты или дистанция и азимут до БПЛА

Время обнаружения БПЛА

ЧЧММ

Был ли БПЛА замечен на подлете, или уже летает над головой некоторое время? Во втором случае – как долго?

Оценка временного интервала

Режим полета БПЛА

Дрон барражирует над одной точкой (возможно заметил цель), летит по прямой (в зону разведки) или меняет курс случайным образом (ищет цель)?

Физическое описание БПЛА

Оценка размера, размаха крыльев, цвета обшивки, высоты полета, конфигурация хвостового оперения и т. д.

                 Это простые временные меры, не требующие дополнительных ресурсов, кроме времени в процессе боевой подготовки. В качестве решения проблемы Армия должна разработать специализированные средства против БПЛА, способные либо вывести беспилотную платформу из-под контроля оператора путем глушения входящих и исходящих сигналов, либо вывести из строя бортовую оптику, либо физически уничтожить дрон. Подполковник Фримен высказывает очень правильную мысль: «На современном поле боя движение означает смерть».

                Как бы то ни было, командир полевых войск обязан готовится ко всем восьми формам контакта (visual, direct, indirect, non-hostile, obstacles, aircraft, CBRN, EW – визуальное наблюдение, огонь прямо наводкой, огонь с ЗОП, не-враждебные элементы, заграждения, авиация, ОМП, РЭБ), в том числе к авиации в виде БПЛА. Есть причина, по которой ротации в NTC проводятся против равного по возможностям противника: технологический разрыв между Армией США и другими передовыми армиями быстро сокращается. Технология малых БПЛА, развертываемых на ротном уровне, требует несравненно меньших затрат, чем истребители, танки и вооруженные дроны, на которых обычно сосредоточено все внимание СМИ. Совсем не исключено, что однажды американская публика увидит видео с малым дроном, уничтожающим ничего не подозревающих пехотинцев. Давайте подготовимся к этому дню.

t_bone: (Default)
Для тех, кто (вроде меня) не хочет самостоятельно продираться через последние девиации бека.



*Arch sighs in frustration* It almost feels like I am reading the tale of a particularly bad roleplay group where the idiot has been elected to be the group mouthpiece at this particular interval and while of this is happening the players are arguing wildly of-the-character and treating to beat the shit out of face character for being idiot - that the general feel I get of this.

Истинно сказано, вы будете визжать, как сучки, когда ГВ начнет двигать ваш сторилайн.
t_bone: (Default)
William F. Owen joined the British Army in 1981 and served in both regular and territorial units until 1993. He is currently a broadcaster and writer specializing in armed conflict and military thought. He is currently developing an alternative view of small unit tactical doctrine. This article stems from that work. He is also the author of Blackfoot Is Missing.

Эффекты огня и маневра

Эффекты огня и маневра (ЭОМ) есть желаемые состояния противника, которые достигаются путем действительного или потенциального применения оружия или маневра по нему. При правильном понимании и правильном применении они могут нанести поражение противнику любого рода, как в военном конфликте, так и в операции по поддержанию правопорядка.

                Вообще говоря, можно назвать тысячи вариаций воздействия огня и маневра, но с практической точки зрения лучше сосредоточится на четырех основных. Это:

Внезапность (Surprise), Шок  (Shock) , Подавление (Suppression), Изоляция (Isolation).

                Перед тем, как детально рассмотреть каждый из них, важно подчеркнуть их общие сходные черты. Они все по природе своей физиологические. Их нельзя вызвать у  чего-нибудь, что не является человеком. Нельзя шокировать или подавить нечто инертное.


 

                Все эти эффекты действуют временно, и ни один из них не безусловен. То, что сработало однажды, не дает гарантии успеха в следующий раз. Эффективность ЭОМ строится на качестве их претворения. Говоря простыми словами, пока противник ошеломлен, шокирован, подавлен или изолирован, не имеет значения, как и чем именно вы достигаете этого результата. Нет необходимости применять все четыре ЭОМ одновременно. Любого из них, примененного в нужной степени, достаточно, чтобы нанести противнику поражение.

                Жизненно необходимо также, чтобы войска учились справляться с эффектами огня и маневра. Это следует постоянно подчеркивать в процессе боевой подготовки. Нет смысла учить солдат, что для хорошей обороны нужно наблюдение в секторе 360° против и на случай внезапного нападения, а на вводной следующего занятия явно указывать направление, с которого приближается враг.

 

Внезапность

                Внезапность вызывается неготовностью к бою. В свою очередь, неготовность имеет три определенных аспекта, и противник может оказаться застигнут врасплох из-за действий факторов:

                - времени: противник не ожидает атаки в то время, когда она случается. Таким образом, его готовность принять бой находится на низком уровне. Он может спать, может быть занят обслуживанием, или заниматься другой деятельностью, которая существенно влияет на боеготовность.

                - направления: противник не ожидает атаки с того направления, откуда она случается. При этом, он может находиться в состоянии полной боеготовности, но ожидать атаку с иного направления.

                - метода: противник ожидает атаки, но не готов противостоять типу нападения, который применяется против него. Это может произойти из-за задействования существенно больших сил, чем он ожидает, или применения техники, вроде танков или артиллерии, противостоять которым он не готов.

                Элемент внезапности усиливает боевые возможности, как ни один прочий ЭОМ. Совершенно реальной является ситуация, когда отделение или взвод обращают в бегство роту или даже целый батальон, и военная история знает такие примеры. Критически важной особенностью внезапности, как и прочих ЭОМ, является ее временность. Внезапность быстро проходит.

                Как уже говорилось выше, следует учить войска противостоять внезапному нападению, будь то по времени, по направлению или по методу. Ключ к успеху – осведомленность, потому для безопасности войска должны постоянно вести наблюдение за обстановкой.

                Успешность внезапного нападения, как правило, зависит от способности подсунуть противнику ложь, в которую он поверит. Утверждение Сунь Ци «Путь войны есть путь обмана» все еще остается верным, и внезапность как раз этот случай. Способность скрытно выдвинуться для занятия выгодной позиции, после чего следует быстрое и решительное наступление, служат фундаментом для достижения внезапности.

 

Шок

                Шок очень тесно связан с внезапностью, однако также отличается от нее. Внезапное не всегда шокирует, и наоборот. Шок характеризуется неспособностью жертвы обрабатывать информацию, принимать связные решения, которые ведут к организации эффективного сопротивления. Он влияет и на отдельных людей, и на организации, и его воздействие часто носит катастрофический результат.

                Неспособность обрабатывать информацию вызывается страхом, а страх вызывается реальной или воображаемой опасностью. Наиболее частая причина шока – лавинообразный рост потерь живой силы или техники. Взвод может потерять восемь человек в течение недели, и не страдать от шока. Потеря этих же восьми человек при одном подрыве на мине почти наверняка его вызовет, особенно если одновременно с подрывом откроет огонь засада противника.

                Тем не менее, не стоит воспринимать шок просто как функцию от уровня потерь. По сути, шок вызывается уверенностью в факте несения потерь, вне зависимости от того, правда ли это. Неспособность проверить действительное положение дел только укрепляет эту уверенность. На большинство людей критические ситуации действуют угнетающе, они либо застывают на месте в беспомощности, либо действуют нерационально – например, пытаются убежать.

                Средством против шока часто считают отработку действий. А именно, солдат учат автоматически реагировать на опасность заученной последовательностью действий. При некоторых плюсах, этому решение также несет в себе и минусы, особенно в том случае, когда противнику известна эта отработанная реакция. Для примера, во многих армиях учат немедленно штурмовать позицию вскрывшейся засады. Очевидно, что такую тактику легко просчитать и подобрать контрмеру.

                Шок проще всего вызывается быстротой, как движения, так и темпом огня. Чем быстрее вы можете маневрировать на поле боя, и/или чем быстрее вы способны наносить противнику потери, тем выше вероятность шокировать его.  Очевидно, что шок можно нанести и огнем с места, однако в этом случае ваша способность закрепить и развить успех будет ограничена.

 

Подавление.

                Подавление есть скованность, вызванная желанием избежать ущерба. В первую очередь его связывают с эффектом прямого или непрямого огня, под которым солдаты буквально перестают двигаться и стрелять в ответ из страха быть раненым или убитым. Сочетание огня и маневра по сути своей строится на использовании подавления. При этом следует понимать, что типов подавления на самом деле два.

                Активное подавление есть использование огня для сковывания активности противника. Обычно это касается либо маневра, либо ответной стрельбы. Огонь при этом может вестись как прямой наводкой, так и с закрытых позиций. Достаточная огневая мощь подавит противника, что позволит одновременно проводить другие действия. Здесь следует подчеркнуть два важных аспекта. Во-первых, бессмысленно подавлять противника, если в то же самое время вы не планируете делать что-то еще, например, обходить его с фланга, отступать и/или пополнять запасы. Просто стрелять в его сторону – бессмысленная трата боеприпасов. Во-вторых, подавление буквально порождается уверенностью в том, что под огнем можно пострадать, так что если противник загнан в укрытие и не палит в ответ, не так уж важно, каким калибром стреляете вы, 5,56-мм или 7,62 мм. Во время Второй мировой Вермахт очень эффективно использовал для подавляющего огня 9-мм пистолеты-пулеметы. 60-мм миномет подавляет так же хорошо, как и 81-мм. Если противник подавлен, он не стреляет в ответ; тогда против него можно маневрировать.

                Второй тип подавления – пассивное. Оно вызывается реальной или воображаемой угрозой наказания за действия. «Стой или буду стрелять!» есть пассивное подавление, и в этом же заключен raison d'etre каждого когда-либо созданного орудия войны. Оружие не обязательно должно убивать. Иногда его применяют для того, чтобы скорректировать поведение. Важно понимать смысл пассивного подавления. Направить автомат на солдата и принудить его к сдаче – это пассивное подавление, как и открыто носимый полицейским пистолет.

                Один снайпер может подавлять четырех солдат в траншее, просто стреляя каждый раз, когда кто-нибудь попытается высунуться. Более важно то, что целое подразделение может быть пассивно подавлено боязнью, что любая активность раскроет его местоположение и этим вызовет атаку. Таким образом, пассивное подавление может быть вызвано даже демонстрационным наблюдением, без использования огня!

 

Изоляция

                Подавление может вызвать изоляцию. Цель изоляции – вызвать у противника впечатление, что он отрезан от своих, лишен помощи, снабжения и поддержки. Так что для выживания себя и своих товарищей остается только один путь – сдаться. Люди по своей природе стадные существа, а война – занятие коллективное. Ее ведут большие массы. Далее, нам известно, что храбрость и душевный комфорт большинства людей зависит от окружающих. Иначе как плотные линии наполеоновской пехоты наступали бы на вражеские пушки? Лишая отдельные группы вражеских солдат тех вещей, в которых они нуждаются или которых они хотят для продолжения сопротивления, можно сломить их волю и связность. Мировая история войн пестрит примерами, когда огромные группы людей сдавались в плен исключительно потому, что их окружили – будь это окружение на самом деле истинным или только воображаемым, не важно.

                23-25 апреля 1951 года 1-й батальон Глостерширского полка храбро сражался на высоте Глостер в Корее. Батальон потерял 59 человек убитыми, 180 ранеными и 562 сдались в плен. Можно сказать, что батальон был уничтожен целиком.

                21 марта 1918 года 16-й Манчестерский батальон на Редуте Манчестер потерял 73 человека убитыми, примерно в три раза больше ранеными, после чего батальон, насчитывавший более 700 штыков, попал в плен.

                30 января 1944 года 1-й и 3-й батальоны Рейнджеров США были обнаружены и окружены во время просачивания у Цистерны ди Латина, в Италии. После тяжелого боя смогло ускользнуть только 6 человек из 767. Несмотря на значительное число убитых и раненых, предполагается, что в плен попало не менее 500 человек.

                Почему это случилось? Все просто, большинство людей очень хотят жить, и это желание превосходит по силе готовность погибнуть. Отступление или сдача в плен рассматриваются как способ выжить.

                Практически в каждой крупной битве в человеческой истории, убегало или попадало в плен в разы больше людей, чем было убито и ранено. Конечно, у этого правила есть исключения, но именно благодаря своей исключительности они и стали известны; безнадежная оборона отряда полковника Кастера при Литл Биг Хорн и битва при Фермопилах будут хорошими примерами. Стоит отметить, что в обоих случаях командиры уничтоженных армий физически находились на поле боя, и обе битвы являлись составной частью больших по масштабу войн. Часто считается, что в обоих упомянутых случаях солдаты сражались до смерти из-за присутствия командира, а также из-за того, что возможность сдаться практически отсутствовала – ее исключал жестокий бой на короткой дистанции.

                С помощью огня и маневра противник приводится в желаемое состояние; в этом состоит их главное назначение.  Настолько же важно понимать, что и противник, в свою очередь, будет стараться подвергнуть вас действию тех же самых эффектов.

                Выучка войск состоит в том, настолько гибко они умеют вызывать и использовать эти эффекты в зависимости от противника, которому им приходится противостоять.

                Также важно запомнить, что эти эффекты можно применять в операциях любого рода, будь то на войне или при поддержании мира. В исключительных случаях с их помощью можно даже одержать победу, не сделав ни единого выстрела!



t_bone: (Default)


- A thousand worlds will not repair such hurt! The wound is in our souls! Where no salve can reach...
- *Eliphas sighs* Achton, dear brother... please refrain from such dissidence. Remember your role here?
- What? Waving around this shitty flag, keeping my mouth shut and taking orders like some armoured housemaid?
- Precisely.

Технически, это должна быть первая экранизация канонического произведения BL.
t_bone: (Default)
Щось, пані та панове, робота останнім часом пре прям строєм. Звичайно, ми люди прості, тому ґамбаруємо як отой дівочий духовий гурток з префектури Фукуока у цих ваших китайських збочинських мультиках - але ми ж не японці. Куди там ще перекладати після всього.
Тож сьогодні влаштуємо рекреацію.
Ану, пане Володимир, акордік.

t_bone: (Default)

Уроки ротации NTC 14-03: страйкер-взвод на учениях против конвенционных механизированных сил.
by 1LT Eric T. Kim

                Лишенный воды и пищи, я сидел под палящим калифорнийским солнцем; два из четырех моих Страйкеров были уничтожены, семь солдат убиты, а остальных окружали четыре вражеских механизированных батальона. Нас заперли в вади, и мой взвод не мог переместится из-за угрозы со стороны вражеских Т-80 и БМП, сновавших возле моей позиции.

                Поражение явственно ощущалось и отражалось на лицах солдат, многие из них находились на грани теплового удара из-за надетых костюмов химической защиты. Шаткая мораль моего взвода, равно как и злость загнанного в угол человека, побудили меня искать способ дать бой механизированному противнику.  Однако, мозговой штурм окончился ничем; в сложившейся ситуации мы уже не могли победить. Признание этой суровой правды помогло мне сформулировать несколько уроков, которые могут оказаться полезными для других командиров страйкер-взводов. Надеюсь, что эти уроки помогут другим страйкер-подразделениям стать эффективнее в сражении против конвенционного и грамотного противника. Таким образом, мой опыт сможет улучшить нашу тактику малых подразделений.

                Урок первый: при подготовке страйкер-взводов тактика и способ действия в качестве легкой пехоты должен быть приоритетом номер один; они не должны чрезмерно полагаться на машины.

                Страйкер-взвод ни в коем случае не должен привыкать к мысли, что его ББМ Страйкер будут служить ему щитом и выиграют все его битвы. Лидеры взвода должны приучать к мысли, и постоянно обучать и тренировать людей к тактике легкой пехоты, чтобы взвод был готов действовать в пешем порядке на случай, если его Страйкеры окажутся выведены из строя.

                Во время фазы маневров (восьмидневные бригадные учения) ротации 14-03 Национального Учебного Центра, мой взвод растратил навыки пехотинцев. До того, как нас заперли в том злосчастном вади, рота А 2-го батальона 3-го пехотного полка получила задачу занять оборону на вершине холма. Мы погрузились в Страйкеры и выехали в тактический тыл нашего батальона, на часах было 03:00. Мы спешились примерно в пяти километрах от запланированной оборонительной позиции, поскольку правила применения военной силы запрещали технике пересекать государственную границу Атропии (нашего союзника) и Доновии (нашего противника). Во время пешего марша к оборонительным позициям, мне бросилась в глаза деградация наших пехотных навыков. В условиях практически полной светомаскировки, мои солдаты не выдерживали интервалы и промежутки на марше. При проверке ситуации по картам с моими командирами отделений оказалось, что они не могут определить наше местоположение без использования приборов Джи-Пи-Эс. Мой взвод, и если быть откровенным, вся остальная рота, с трудом определял положение наших передовых дозоров, поскольку мы не разработали порядка сигналов (PACE – primary, alternate, contingency, emergency – signal plan). Эти проблемы вскрыли нашу зависимость от Страйкеров – в особенности на их продвинутую систему связи, которая автоматически определяет положение переднего края, и служит в качестве узла связи между взводом, ротой и батальоном. Технические средства Страйкеров, их легкая броня, и высокая скорость существенно усиливали возможности моего взвода. И это усиление оказалось основополагающим для наших действий.

                Наши Страйкеры задумывались как способствующее средство, на деле же они оказались нашей слабостью, и главным источником наших проблем. Наше подразделение привыкло чрезмерно полагаться на Страйкеры, используя их в качестве транспорта и защиты. Будучи пехотинцем, я знаю, что эта установка фундаментально ошибочна и потенциально опасна.

                В своем рапорте Корейскому командованию генерала Волкера, написанном в первые месяцы Корейской войны, генерал Риджвэй высказывал сходные опасения насчет зависимости Армии от своих боевых машин: «Практически все в рапорте Риджвея было негативным. Войска слишком часто демонстрировали недостаток агрессивности и отсутствие пехотных навыков. Они стали заложниками механизации, в особенности своих боевых машин, а значит, и ограниченной сети корейских дорог, которые, вдобавок, очень плохого качества. Они не контратаковали; они не окапывались должным образом, нерадиво маскировали позиции, нечетко определяли сектора обстрела, связь между подразделениями была слабой…» (1)

                На стороне северокорейцев было превосходство в танках и численности, но деградация выучки наших солдат тоже не способствовала делу; их привычка полагаться на машины пагубным образом повлияла на пехотную подготовку. Эти факторы способствовали начальным успехам НКА, которая прорвала фронт и вынудила нас начать унизительное отступление к Пусану в первый год Корейской войны.

                Подразделения обязаны изучать и практиковать тактику пеших действий, с тем, чтобы исключить излишнюю зависимость от механизированных платформ. Грамотность и подготовленность солдат позволит нам использовать Страйкеры в качестве способствующего средства на поле боя. Однако, чтобы правильно использовать возможности Страйкеров, следует учитывать еще и проблемы логистики на уровне подразделений.

                Урок второй: боеготовность и самодостаточность. Для решения проблемы снабжения на уровне страйкер-взвода следует тщательно планировать загрузку рюкзаков и штурмовых рюкзаков.

                Обеспечение доснабжения остается неизменным вызовом для страйкер-подразделения, будь то недостаток батарей для модуля управления пуском Джавелинов, боеприпасов, топлива или воды. С тем, чтобы полностью осознать важность снабжения и обеспечения в нашей боевой деятельности, следует для начала обратится к назначению и задачам, что поставлены перед страйкер-бригадной боевой группой, как они сформулированы в Field Manual 3-21.21, The Stryker Brigade Combat Team Infantry Battalion (далее цитируется указанный документ, выделение мое – прим. перев.):

                "The Stryker brigade combat team (SBCT) infantry battalion's primary mission is to close with and destroy the enemy during full-spectrum operations through close, violent combat. The SBCT infantry battalion is capable of accomplishing all missions historically identified with the Infantry and is organized and equipped to conduct operations in restricted terrain, severely restricted terrain, and urban terrain. The battalion, as part of the SBCT, deploys rapidly, executes early entry operations, and conducts effective combat operations immediately upon arrival to assist in the prevention, containment, stabilization, or resolution of a conflict." (2)

                В случае, когда страйкер-подразделение развертывается в качестве сил быстрого реагирования, снабжение и боевое обеспечение станет серьезной проблемой для командира страйкер-взвода. Даже во время маневров в Форте Ирвин, вышестоящее командование не в полной мере справлялось с нашим обеспечением, когда наши ББМ были на марше. Во время прикрытия границы Атропии, рота Легион (Legion company) на протяжении шести часов удерживала вершину высоты и срывала переброску четырех батальонов механизированной пехоты противника, уничтожив при этом три Т-80 и одиннадцать БМП. Впечатляющее достижение, однако в конце концов вражеское численное и огневое превосходство вынудило нас отойти на обратный скат. Совокупным эффектом пятичасового марша в химической защите уровня 2 (MOPP Level 2, suit and boots worn, vask and gloves carried), а также постоянных бросков и перебежек с целью доставить батареи и боеприпасы для Джавелинов на огневые позиции на протяжении шестичасового оборонительного боя, истощили наши ротные запасы боекомплекта, а также еды и воды. Чтобы эвакуировать раненых и пополнить запасы, мы решили вызвать к себе Страйкеры. К сожалению, один Т-80 с хорошей полузакрытой позиции уничтожил половину наших Страйкеров по пути к нам. Успешные вражеские действия против нашей цепочки снабжения фактически нейтрализовали роту Легион как эффективную боевую силу.

                Этот отрезвляющий опыт подчеркивает необходимость иметь хорошо продуманный список носимого имущества. Мы, как командиры низшего звена, обязаны убедится, что запрошен и упакован дополнительный боекомплект, запасные батареи, фляги и полевые пайки. Таким образом мы сможем сохранить боеготовность и продолжать действия, даже будучи отрезанными от наших Страйкеров. Мы не имеем права полагаться только на регулярное доснабжение, которое предусмотрено в доктрине конвенционной войны.  Мы должны быть самодостаточными подразделениями в течении больших промежутков времени.

                Урок третий: чтобы в полной мере использовать возможности наших Страйкеров, следует учитывать возможность подвергнуть эти машины риску в случаях, когда командиры способны определить и контролировать эти риски.

                Чтобы достичь этого, следует прежде всего иметь в виду, что наши Страйкеры являются способствующими средствами, и должны использоваться соответственно. Их вооружение, состоящее из М2 и Мк.19, хотя само по себе и малоэффективно против бронетехники, должно использоваться для усиления системы огня наших пулеметов и Джавелинов.  Хотя постулат о необходимости использования вооружения Страйкеров кажется очевидным, на протяжении ротации я много раз спешивал взвод в нескольких километрах от объекта, после чего мы не видели машины целый день. Нам необходимо принять и идти на некоторый тактический риск, и использовать возможности Страйкеров для усиления в ходе боя, а не просто оставлять их в тылу позади.

                Например, в ходе обороны Атропии, мы спешились в пяти километрах от объекта чтобы спрятать наши Страйкеры от огня БМП, Т-80 и Корнетов. Когда, после оборонительного боя, на руках у моего взвода оказалось семь раненых, нам понадобился способ очень быстро вывести их с передовой в тыл для оказания медицинской помощи. Если бы Страйкеры были с нами, для этой цели можно было использовать их, а в последствии переместить весь взвод для поддержки соседей, таких как рота Чарли, которая в это время оборудовала оборонительные позиции для батальона. Однако, Т-80 уничтожил два моих Страйкера из четырех, и остановил движение остальных. Если расположить Страйкеры прямо на оборонительных позициях роты, они бы раскрыли нас и сами стали бы легкой целью. Однако, если бы мы укрыли ББМ за обратным скатом, а потом использовали их для быстрого отступления с объекта (а мы сидели на позиции шесть часов), нам бы удалось вывезти раненых и воссоединится с главными силами батальона на оборонительных позициях.

                Еще пример. Несколькими днями позже я отличился на всю бригаду, когда пошел на риск и взял штурмом хорошо укрепленный комплекс зданий с подозреваемым присутствием ОМП с помощью атаки на машинах. Вместо долгой изматывающей пешей атаки, я решил положится на скорость Страйкеров и поддержку соседних подразделений, с тем, чтобы купировать тактический риск. Наш сосед, танковое подразделение Сил Самообороны Японии, помогло нам уничтожить механизированное подразделение противника, что обороняло химическую лабораторию. Воспользовавшись нашим преимуществом в скорости, мы сблизились с объектом в строю ромбом, и быстро спешились в непосредственной близости от лаборатории. Мой взвод, одетый в химическую защиту уровня 4 (MOPP Level 4, suit, boots, gloves and mask worn) успешно зачистил и занял два здания, не понеся при этом потерь. В этой ситуации использование ББМ Страйкер позволило нам провести штурм эффективно и действенно. Самое важное, скорость позволила нам сохранить агрессивность действий в рамках замысла бригады, и подержать высокий темп зачистки.

                Если бы не мобильность, то агрессивность действий наверняка была бы потеряна, а мои солдаты вымотались, и не успели восстановиться перед вражеской контратакой. Возможности Страйкеров сохранили силы взвода, что позволило нам сосредоточится на зачистке объекта, а потом развить успех.

                Выводы.

                Оглядываясь в прошлое, я высоко ценю тот опыт и уроки, что ротация NTC14-03 преподала моему взводу. Честно говоря, я наслаждался пребыванием в NTC, даже несмотря на полный рот песка и мучительную практику использования WAG (waste alleviation and gelling просто загуглите это, прим. перев.) Такой опыт очень ценен для командиров малых подразделений, поскольку мы до сих пор привлекались только к ассиметричной войне и противопартизанским действиям, и не имеем опыта полномасштабных конвенционных операций.

                Распространенная точка зрения гласит, что в современном мире война стала невозможной. Я считаю это вредным заблуждением. В номере Economist, что вышел 21 декабря 2013 года, редактор предостерегал мировых лидеров не относится пренебрежительно к сравнению сегодняшнего положения с тем, что сложилось перед Первой мировой войной. Он проницательно отметил, что и тогда американский народ пребывал в убеждении, что из-за уровня глобализации, взаимосвязей и новых технологий, война между ведущими государствами невозможна. (3) Тем не менее, за первую половину прошлого столетия успело пройти две мировые войны. Объявляют войну не военные; однако наша работа как командиров состоит в том, чтобы подготовить своих людей к возможному конфликту наилучшим образом. История учит нас, что командирам низшего уровня следует всегда быть готовыми к полномасштабной войне. Мы должны тренировать наших солдат, и держать наше вооружение, оборудование, а особенно наши Страйкеры, в готовности к новой битве. Я надеюсь, что три сформулированные мною урока помогут другим страйкер-взводам стать более эффективными и смертоносными в противостоянии конвенционным механизированным силам.

Ссылки:

(1) David Halberstam, The Coldest Winter: American and the Korean War (NY: Hyperion, 2008).

(2) Field Manual 3-21.21, The Stryker Brigade Combat Team Infantry Battalion (Washington, D.C.: Department of the Army, 2003): 1-1.

(3) "Look Back with Angst," The Economist, 21 December 2013: 17.

Об авторе: 1LT Eric T. Kim is a platoon leader in Legion Company, 2nd Battalion, 3rd Infantry Regiment, 3rd Stryker Brigade Combat Team, 2nd Infantry Division, Joint Base Lewis McChord, Wash. He graduated from the U.S. Military Academy at West Point, N.Y., majoring in systems engineering with focus on human studies.

t_bone: (Default)
Этот день мы приближали, как могли. Бросайте все дела, включайте ютуб - Си'н'Рсенал закончили выпуск про SMLE.



*Takes Ross Mk.II rifle* So the idea here that you would take this and hold it down lowering the follower. Then you would take your loose ammo, and you just sorta bla-a-a-ah *throwing cartridges into magazine feed lips*, and then let go! *Sound of ammo flying everywhere*. And it work perfectly every time. Obviously, this was widely adopted and everybody loved it, and it was not used just on one horrifying gun with its own horrifying history.

На конец недели нашел хороший текстик про уроки взвода страйкер в НТЦ. Коротко - мы снова движемся по кругу, и хотим получить гренадеров на SPW.
А, и еще, скорее всего к пятнице закончу главу 4 откровений. И на этом все, дальше у меня идей нет.
t_bone: (Default)

Если общевойсковой командир все же решит заняться организацией ПВО, ему стоит обратится за помощью к эксперту. Любой зенитный батальон готов протянуть руку помощи. Как правило, на уровне бригады присутствует командир батареи, или же офицер связи от нее. Батальонным группам приданы зенитные взводы. Другие подразделения могут обратится за помощью к S3 (начальнику оперативного отдела) зенитного батальона. Требования доктрины к плану ПВО описаны в FM 44-81, Combined Arms Air Defense, May 92.

            При планировании мероприятий по ПВО, командир не должен смотреть на вещи с точки зрения зенитчиков. Иначе готовый план будет слишком сосредоточен на зенитных подразделениях, и полевые войска останутся не у дел. Взаимодействуйте с зенитными средствами, но не полагайтесь исключительно на них. Постоянно спрашивайте себя, как и каким образом выполнить эту задачу без поддержки зенитчиков?


            Далее я привожу несколько полезных уроков. Они не исчерпывающие, но для прочного начала достаточно.

            Раннее предупреждение: необходимым элементом эффективной ПВО является раннее предупреждение. Командирам нужны средства чтобы получить его, распространить его далее, а также иметь готовый тревожный план, что с ним связан. Докладывать о неопознанном или вражеском самолете может, и должен, любой. Для этого следует использовать доклад SALUTE (Size, Activity, Location, Uniform, Time, Equipment – «The SALUTE format is antiquated and contains a lot of useless information in my opinion. But I'm not infantry, so what would I know?»). Несмотря на все требования, удивительно большой процент солдат вообще не утруждает себя сообщениями о вражеских самолетах, поскольку «это работа зенитчиков». Разведка и охранение батальонной группы рассматриваются как источник раннего предупреждения. Однако, заметить опасность и поднять тревогу может любой. Как только предупреждение получено, вне зависимости от его источника, оно должно считаться срочным, и транслироваться по радиосетям. Для этого лучше всего подходит командная сеть. В дополнение следует организовать систему передачи предупреждения тем, кто не находится возле радио. Используйте визуальные и звуковые сигналы, как-то сигнальные ракеты, флаги, клаксоны, при необходимости, сирену.

            Тревожный план действий: переданное по сети предупреждение должно рассматриваться как сигнал солдатам делать что-то конкретное. Действия при воздушной тревоге должны быть завязаны на получение предупреждения, а не на тот момент, когда первый вражеский штурмовик пролетает над головой. Действия при воздушной тревоге будут различными в зависимости от подразделения, задачи и тактической ситуации. Они также должны быть простыми, вроде укрыться в траншее, переместиться на замаскированную позицию, встать за пулемет или обстреливать пролетающие летательные аппараты из стрелкового оружия. Чем действия при воздушной тревоге точно не могут быть, так это продолжением обычной активности. Действия при воздушной тревоге нужно отрабатывать и включать в программу тренировок.

            Знай воздушную угрозу: авиация это боевой множитель, который противник будет использовать против наших войск. Несмотря на это, лишь немногие маневренные подразделения имеют представление о том, где и когда можно ожидать вражеской авиации. Пехотинцы или танкисты готовы затратить кучу времени и усилий, чтобы выяснить точное расположение позиций АТ-5, но не ударят и пальцем о палец, чтобы выяснить вероятные направления атаки Хиндов. Поле боя трехмерное, и третьему измерению следует уделять достаточно внимания.

            Пассивные меры ПВО: недостаточно просто натянуть камуфляжные сетки и выставить наблюдателей. Разработка эффективных пассивных мер ПВО должна включать определение вероятных действий вражеских летательных аппаратов, проигрывание вариантов и соответственный выбор позиций. Не стоит размещать штаб бригады под путем подлета вражеских штурмовиков. Не стоит назначать совещание командиров на период суток, что наиболее выгоден для действия авиации. Девяносто процентов пассивных мер ПВО составляет здравый смысл.

            Если командир поднатореет в организации мер противовоздушной обороны, и будет постоянно их отрабатывать, то он справится с возложенной на него задачей, и его подразделение будет лучше подготовлено к вражеским воздушным атакам. А если такого командира будут поддерживать зенитные средства, вражеская авиация может и вовсе свернуть активность.

-------------------
Мне крайне нравится стиль Эйкмейра. Среди прочих тем, в его рукописном наследии, есть очень толковое эссе про работу S2 зенитного батальона, написанного офицером, служившим под началом Эйкмейера на упомянутой должности в составе 101 воздушно-штурмовой дивизии. Потом Эйкмейер ушел на повышение, и написал (и продолжает писать) цикл работ, посвященных методам противодействия исламскому радикализму.
Вторая тема его творчества - анализ оперативного дела по Клаузевицу в сравнении с оперативными концепциями ВС США, центром гравитации и дизайном. Сами нагуглите, ежели интересно.
Завершающая ремарка крайнего поста принадлежит рукописному наследию Веремеева. Что интересно, на 40к символов по специфическому аспекту тактики - реакции ноль. А тут...
t_bone: (Default)
               Командирам нужно пересмотреть порядок действий при воздушной тревоге. За безопасность от ударов с воздуха отвечают именно они, а не зенитные подразделения. Командирам полевых войск следует спросить себя: «Если бы я столкнулся с угрозой воздушной атаки, не имея поддержки ПВО, стал бы я действовать по-другому?». Если ответ будет положительным, то вам пригодится остальная статья.

            Маневры в Национальном Учебном Центре (NTC) наглядно показывают нам, что большинство командиров, располагающих поддержкой средств ПВО, немедленно отрекаются от организации противовоздушной обороны вообще, полностью перекладывая ее на плечи зенитчиков. Это происходит из-за того, что общевойсковые командиры часто не понимают разницы между противовоздушной обороной и подразделениями ПВО.

             Противовоздушная оборона есть сумма мероприятий, пассивных и активных, направленных на уменьшение либо полное нивелирование эффекта от вражеских воздушных атак. В задачи ПВО входит борьба с вражескими летательными аппаратами и раннее предупреждение о воздушных атаках. За все остальные активные и пассивные действия ответственен общевойсковой командир. Но зачем командиру утруждать себя проблемами противовоздушной обороны, особенно если его поддерживают зенитные средства? Потому что вражеские воздушные атаки нацелены на его войска. А может ли командир быть уверенным, что зенитчики будут прикрывать его постоянно? Общевойсковым командирам нужно понимать, что зенитчики озабочены в основном обеспечением наилучшего зенитного прикрытия.


             Ключевое слово здесь – «зенитного», а не противовоздушного. ПВО остается на совести общевойсковых командиров. Командиры зенитных частей и подразделений обычно не беспокоятся насчет активных и пассивных мер ПВО в поддерживаемой части, хотя всегда готовы предоставить совет или выступить экспертами.

             Далее я опишу один случай, действительно произошедший в NTC:

             Бригада оборонялась в назначенном секторе; разведка выдала предупреждение о вероятной высадке противника с воздуха. Воздушная угроза была доведена до сведения всех командиров подразделений на штабном совещании по боевому приказу, и еще раз во время репетиции действий бригады. Основываясь на вероятных зонах высадки (ЗВ), определенных бригадным начальников разведки, зенитная батарея разработала план противодействия.

             Позже днем дивизионная разведка сообщила о об активной подготовке высадки противником. Вечером дивизионная сеть раннего предупреждения передала сообщение о приближающихся вертолетах. Уровень воздушной опасности был поднят до RED/DYNAMITE. И предупреждение, и изменение уровня быстро передали через командную сеть бригады и сеть зенитчиков. Подразделения военной полиции переместились в вероятные ЗВ. Зенитные части стояли в готовности.

             В центре боевого управления одной из батальонных групп, дежурный капитан принял предупреждение, записал его и распорядился передать его зенитчикам. Десять минут спустя шесть транспортных вертолетов в сопровождении двух ударных Хиндов* пролетели прямо над ЦБУ на высоте 15 метров, и высадили десант в 800 метрах далее. После чего Хинды развернулись, и разнесли ЦБУ в клочья. Особенно интересно то, что в распоряжении ЦБУ имелось всего восемь крупнокалиберных пулеметов, но все они стояли без дела. Их огня, возможно, хватило бы, чтобы уничтожить всю вертолетную группу, однако вместо этого штабной персонал погиб зазря. Почему? Капитан решил, что раннее предупреждение о воздушной угрозе касается только зенитчиков. У него не было никакой стандартной процедуры или тревожного плана по воздушной тревоге, он просто передал предупреждение дальше. До него так и не дошло, что сообщение о «высадке с воздуха» касается и его тоже.

             Командир этой батальонной группы провалил организацию ПВО. Его войска не подготовили стандартных процедур или тревожного плана по воздушной тревоге. В противном случае, за крупнокалиберными пулеметами стояли бы стрелки. Увы, все в батальоне считали, что ПВО должны заниматься только зенитчики. Это стоило жизни десяткам солдат. Зенитчики, в свою очередь, совершили иную ошибку – они развернулись для прикрытия вероятных зон высадки, когда стоило перекрывать пути подхода для вертолетов.

             Действительно эффективную противовоздушную оборону можно организовать только при взаимодействии зенитчиков и других родов войск. Зенитчики не справиться с такой задачей в одиночку. Зенитные подразделения во время маневров в NTC обычно показывают себя с лучшей стороны, а вот подход полевых войск изменяется от случая к случаю. Большинство воспринимают противовоздушную оборону, в упрощенном до предела виде, как: «если самолет стреляет по тебе, открывай ответный огонь.» Если вы, как командир, собираетесь подойти к организации ПВО профессионально, то следует полагаться на нечто более серьезное.

             Первым шагом в построении противовоздушной обороны является признание ее необходимости. Многие ссылаются на историю, и приводят в пример Вторую Мировую войну, которая показала, что без войсковой ПВО вполне можно обходиться. Многие верят, что ВВС защитят их от любых воздушных атак противника. Спросите себя: какую угрозу представляют для меня ударные вертолеты противника? Эта угроза растет или убывает? Угрожают ли мне крылатые ракеты, или беспилотники? Если над моими позициями пролетит дрон, собирая данные для артиллерийского удара, какие последствия меня могут ждать? Могут ли меня обстрелять тактическими ракетами? Какими возможностями обладают ВВС США и авиация ВМФ США, смогут ли они перехватить каждый ударный вертолет, дрон, крылатую, тактическую ракету противника? Эта задача будет для них первостепенной или вторичной? Заставьте своего S2/G2 найти ответы на эти вопросы, а затем, исходя из них, стройте план противовоздушной обороны.

--------------------------
* "Обычные англо-саксонские либо высокомерие, либо неспособность использовать обозначения изделий, так, как они обозначаются в стране-разработчике. Они и всем нашим танкам, самолетам дают свои наименования.

А скорее всего, тут дальний прицел. Пройдут десятилетия и обыватель уже не будет помнить, какая страна  изобрела тот или иной образец вооружения.  Зато всем известное название  например,  истребителя  "Fishbed" автоматически заставит полагать, что это американское изобретение, а вовсе не какой то там  русский МиГ-21. Тем самым  умелая и всепроникающая пропаганда  убеждает  всех, что все лучшие образцы оружия разработаны исключительно в США. Ну или в другой англоязычной стране."

t_bone: (Default)

Репетиции, пошаговые проверки и обеспечение действий по безопасности. Репетиции являются самой важной частью процесса планирования, точка. С помощью репетиций можно решить все узкие вопросы, развести противоречия, устроить перекрестную проверку и уточнить необходимый объем подготовки. Это утверждение наверняка вызовет гнев у всех вооруженных планшетками наблюдателей-посредников и штабных фанатиков, кто успел убедить себя, что любую тактическую ошибку можно исправить дополнительным планированием. Я придерживаюсь иного взгляда на вещи. К сожалению, на практике репетиции заканчиваются сбором и перегруппировкой после атаки или обороны, и почти никогда не затрагивают следующие за ним мероприятия по обеспечению безопасности. Если рассматривать противо-разведывательную битву как естественное звено между прошлой задачей и новой задачей, то мы получим, по крайней мере, рамочный план, который можно уточнить при необходимости. Также, не забывайте о боевых множителях. Координируйте действия с артиллерийским огнем, средствами РЭБ, зенитной артиллерией, снабженцами и т.д. Предусмотрите достаточное количество дублеров, и тогда в случае отсутствия исполнителя (ключевого человека или подразделения), его место занял другой.

         Силовое охранение. Не заставляйте ваших солдат тренировать те навыки, которые не понадобятся им в бою. Любые условности при проведении маневров следует всячески порицать, и командиры всех уровней должны отслеживать подобные проявления. Разведчики, высланные за передний край, должны находится в радиусе досягаемости артиллерии. Это касается не только наземных разведгрупп, но и воздушных наблюдателей. Кроме того, всегда учитывайте продолжительность выполнения задачи, и планируйте поддержку и эвакуацию разведгрупп соответственно. В разрезе этой дискуссии более важно, что существует прямая взаимосвязь между охранением и противо-разведывательными действиями, призванными воспретить противнику сбор информации о дружественных войсках. Эффективная система безопасности и охранения крадет инициативу у вражеского командира. Успех или провал разведки, вне зависимости о ком идет речь, как правило, предопределяет исход последующего боя. Например, в нашем случае, провал разведки заставит ОПФОР атаковать в невыгодных условиях, и увеличит живучесть и устойчивость БЛЮФОР.

         Стандартные процедуры, управление боем. FM 25-100 требует, чтобы вся активность организации осуществлялась в пределах так называемого «пояса идеальности». По сути это значит, что подразделение может довольствоваться 80% готовности результатов, но не достигнуть 100% в нескольких показателях одновременно с многочисленными провалами. Очевидно, что ограничивающим фактором для достижения единого уровня готовности является, в первую очередь, время. В противоречии этому требованию доктрины, маневры в CTC постоянно ставят войска в условия, когда пик активности достигается только на время маневренного боя. По его завершению следует перегруппировка, дегазация и дезактивация в случае необходимости, и подготовка к следующему бою, который обязательно случится в пределах 48 часов. Этот период перегруппировки и восстановления длится, как правило, 12 часов или дольше. Во время этого периода БЛЮФОР наиболее уязвимы для разведки и проникновения ОПФОР. У этой проблемы не существует простого решения, однако она и не является неразрешимой. Во-первых, весь личный состав должен четко понимать, что работа S2 безусловно облегчает проведение противо-разведывательных действий, но обеспечением безопасности должны заниматься все. ОПФОР рассматривают безопасность как вид боя. Обстановка по мероприятиям безопасности отражена на карте начальника оперативного отдела (S3 соотв. части). Командир и задействованные в охранении части поддерживают между собой постоянную связь. Каждое подразделение и каждый солдат осведомлены о своих обязанностях, и выполняют их с почти религиозным рвением. Вражеские разведывательные группы настойчиво выявляются, преследуются и уничтожаются. Пока командование ОПФОР занято послебоевой перегруппировкой и другими задачами, организацией и осуществлением безопасности заняты капитаны. Чтобы меры по обеспечению безопасности достигли успеха, нужны дисциплинированные войска, сосредоточенное управление, простой и одновременно выполнимый план, и контроль обстановки на поле боя.

Завершающие тезисы.

         Оценивать результаты маневром в СТС следует с осторожностью; не стоит думать, что они отображают результат настоящего боя со 100% точностью. Неоспоримо, что СТС вообще, и NTC в частности, существенным образом увеличивают эффективность тренировок и боевую готовность наших войск. И все же выводы, сделанные на основе маневров в СТС, нельзя принимать за факты, подтвержденные и доказанные боевым опытом. Грубо говоря, СТС представляют собой просто лазертаг в больших масштабах. Несмотря на весьма серьезные усилия, СТС не могут ни воссоздать, ни адекватно симулировать моральную составляющую конфликта. История показывает, что боевая эффективность войск может быть серьезно увеличена с помощью усовершенствованного оружия и систем связи, управления и контроля, но моральная составляющая конфликта остается на первом месте. Моральные и ментальные последствия боя отображаются через нее. Поражение в СТС означает мигающую лампочку CVKI (combat vehicle kill indicator) и тяжелую работу по восстановлению. Поражение в настоящем бою означает гибель солдат и проваленную задачу. СТС не могут отобразить моральный урон и парализующий эффект, который испытывают солдаты под сосредоточенным артиллерийским обстрелом. Кроме того, весьма сомнительно, что в реальной ситуации кто-то из командиров Армии оставит на поле боя часть, уже сократившуюся до 5% своего состава. Очень сомнительно, что какой-либо из наших бригад придется выполнять такое количество разнообразных боевых задач за такой короткий промежуток времени, как это делается в СТС. Однако, я не считаю принятую в СТС методику обучения ошибочной. Наша программа боевой подготовки нуждается в таких маневрах. Однако, результаты маневров следует оценивать осмотрительно. Если мыслители, на основании маневров в NTC, делают выводы о несовершенности нашей доктрины, тактики и методов планирования, возможно, они упускают из виду суть.

         Хотя нам стоит отрабатывать все фазы действий по обеспечению безопасности, упор следует делать на их обеспечении и исполнении. Бесконечное улучшение планов не поможет найти ответ. Не все поражения в ходе учений происходят от ошибок планирования. Конкретная и при этом сравнительная простая типовая методика планирования, объединенная с дисциплинированным личным составом, помогут разрешить мистическую загадку противодействия вражеской войсковой разведке. Эта статья написана с целью сформулировать методику подобного решения.
t_bone: (Default)
Внимательно прочитайте вот эти два поста. Они того стоят.

http://rostislavddd.livejournal.com/276241.html
http://rostislavddd.livejournal.com/277142.html

Спойлер:
"Как можно заметить по табели обеспечения боеприпасами на 5 странице, штатный боекомплект дивизиона данного штата к при освобождении Правобережной Украины  должен был состоять из 1248 осколочно-фугасных и фугасных снарядов, 336 прекращённых в производстве к лету 1940 шрапнелей и аж целых 96 бронебойных снарядов. "



Смехуечки-смехуечками, но поднятая тема пятый день подряд вызывает у меня концентрированную ненависть.
Я не понимаю, как можно было всерьез запланировать штатный боекомплект основного противотанкового средства дивизии в восемь бронебойных снарядов на орудие. Я не понимаю, как такой документ можно было подписать и утвердить.

И я совершенно не понимаю, зачем пытаться оправдать такую политику. Спустя 75 лет. Как метко выразился в треде [livejournal.com profile] serge_redfield:
"Я не считаю это смешным.
Я считаю полными моральными уродами тех, кто оправдывают подобные расклады по боеприпасам, а потом, этими же самыми руками, идут смотреть фильмы как останавливали немцев под Москвой."
t_bone: (Default)

Планирование противо-разведывательного боя.

         Стандартная противо-разведывательная тактика, используемая ротационной бригадой в NTC во время обороны (см. пример выше), сводится к выделению танковой или механизированной пехотной РТГр в качестве охранения. Эта тактическая группа может усиливаться маневренными подразделениями, средствами поддержки и боевого обеспечения. Обычно, упомянутая РТГр также выступает в качестве резерва бригады. Таким образом, главный инструмент командира бригады в сражении с ОПФОР вынужден обеспечивать охранение ночью, и при этом проводить отработку действий в качестве резерва в течении дня. Очевидно, что за ограниченный промежуток времени непросто выполнить даже одну из поставленных задач, а ожидать, что выполнены будут обе, попросту абсурдно. И все же, мы постоянно натыкаемся на одни и те же грабли. При этом, возможно, наихудшее из последствий подобной практики в том, что она подспудно сообщает остальным командирам: «За безопасность теперь отвечает исключительно рота А.» В результате мы получаем резерв, не отрепетировавший свои действия, и прочный, однако очень неглубокий, рубеж охранения. Как только он установлен, все остальные заваливаются спать. Проблема только усугубляется, если рота, назначенная в противо-разведывательный заслон, ранее не отрабатывала этот тип задач на тренировках по месту постоянного расположения. Обучение во время маневров (on the job training, OJT) не входит в программу подготовки ни одного из трех Центров Боевой Подготовки.

          Возможный метод решения этой дилеммы сводится к следующему: не назначать противо-разведывательную РТГр вообще, и побуждать подчиненные части и подразделения относится к охранению и безопасности как к всеобщей обязанности, которой нужно заниматься постоянно. Рассматривайте противо-разведывательные действия как неотъемлемый аспект организации обороны, и логическое продолжение фаз развития успеха, преследования и перегруппировки при наступлении, контратаке, или при переходе к обороне. Таким образом, планирование противо-разведывательных действий станет естественным продолжением выполняемых операций.

         Исключительно полезным пособием по разработке и планированию противо-разведывательных задач может служить FM 34-2-1 (Tactics, Techniques and Procedures (TTP) for Reconnaissance and Surveillance and Intelligence Support of Counterreconnaissance). Заголовок может ввести в заблуждение, поскольку документ не содержит установленных процедур. Это скорее пособие по разработке плана разведки и наблюдения как механизма по обеспечению безопасности вообще, и как противо-разведывательного средства в частности.

         Ключевая мысль в том, что планирование действий по обеспечению безопасности, в рамках которых осуществляются противо-разведывательные мероприятия, должно следовать сразу за завершением планирования предшествующей им операции, а само обеспечение безопасности является переходом и связующим звеном к очередной боевой задаче. Таким образом устраняется опасение, или предубеждение, что частям и соединениям приходится импровизировать, и заниматься обеспечением безопасности, не имея взвешенного и отработанного плана действий. Не стану спорить, редко случается так, что фактическая ситуация после боя полностью соответствует прогнозам, но по крайней мере, у части будет готовый план безопасности, который отвечает обстановке, скажем, на 60%. Несколькими поправками этот план можно довести до более приемлемых 80%. В дополнение, стандартные процедуры по обеспечению безопасности (разработанные по образцу ОПФОР), инициируемые по завершению каждой наступательной или оборонительной задачи, могут разрешить эту проблему почти полностью.

         Когда часть переходит от наступления к обороне, вышестоящие штабы, как правило, готовят схему оборонительного сектора. На этой схеме может быть отмечен минимум деталей, вроде передового и тылового рубежа, и разграничительных линий справа и слева. Далее, бригада назначит сектора своим батальонным группам, а батальонные группы, в свою очередь, назначат сектора или опорные пункты для своих рот. Этой минимальной информации более чем достаточно для разработки плана по обеспечению безопасности. Комбинация оборонительных приготовлений и мер по обеспечению безопасности должна проводится в секторах всех частей и подразделений. Очевидно, что от войск требуется и умелое возведение оборонительных позиций, и готовность парировать усилия вражеской разведки, причем одновременно и круглосуточно.

         Пешие патрули и патрули на машинах должны стать частью общего плана работ. Всю активность координируют штабы БТГр и штаб бригады. Организуется взаимодействие с аэромобильными вертолетными частями, РЭБ, артиллерией и ПВО. Перед передним краем сектора, и в пределах дальности поддерживающих огневых систем, разведка и наблюдатели (COLTS, зенитные наблюдатели и инженеры) сосредотачивают усилия на потенциальных путях проникновения. Возможности этих разведывательных элементов ограничены, поэтому им нельзя ставить невыполнимых по объему задач.

         Командиры должны определить свои приоритеты, и сдержать аппетиты по бесконтрольной установке зон разведки (ЗР). Разведывательный взвод батальонной группы не способен эффективно наблюдать более двух, или, в крайнем случае, трех ЗР. Слишком часто в практике NTC получается так, что разведвзвод получает задачу организовать одновременное наблюдение сразу за пятью ЗР. В результате, ни одна из этих зон разведки не наблюдается эффективно. Кроме того, для повышения эффективности, ЗР должны назначаться и распределяться с четко оговоренной целью в рамках четко оговоренной задачи.

         Слишком часто разведку БЛЮФОР отправляют вперед, снабдив простым указанием установить наблюдение за участком местности. Между тем, местность представляет интерес только в разрезе того влияния, что она оказывает на вражеские или дружественные силы. Например, если разведчику поручено установить наблюдение за ЗР на критическом дефиле, он должен также наблюдать все участки подготовленного огня (Target Area of Interest, TAI) и рубежи инициирования (triggers) в ее границах. В дополнение к вышесказанному, разведчики должны быть оснащены устойчивой связью, способной работать через помехи.

         Есть много иных тактических приемов и методов, которые можно использовать для обеспечения безопасности, однако их конечная цель сводится к одному: непрерывной бдительности и ответственности за обеспечение безопасности всех подразделений, проведении противо-разведывательных действий на всю глубину оборонительного сектора, централизованному командованию и контролю, и децентрализованному согласованному исполнению. В нашем примере, вопрос обеспечения безопасности рассматривается как логическое продолжение выполняемых задач, и далее может быть отработан до уровня, когда он станет обыденной оперативной процедурой для батальонов и бригад.

Тезисы учебного плана

         Видеть поле боя – FM 100-5 (Final Draft, 5 August 1997) утверждает, что действия войск сводятся к пяти фундаментальнымпонятиям: видеть, изменять, защитить, ударить и двигаться.

           Под «видеть» подразумевается не только понимание своих возможностей и ограничений, но и понимание таковых у противника. Командиры всех уровней должны знать базовую доктрину и тактику противника. Это знание не является прерогативой исключительно офицеров разведки. Слишком часто командиры проводят часы, разрабатывая планы маневра и огня, без всякой оценки возможностей и ограничений противника, при этом разработка его тактическое маневрирование (будь то ОПФОР или БЛЮФОР) обычно ограничивается приложением здравого смысла к рельефу местности. Розыгрыш вариантов должен проводится против неудобного противника. Слишком часто решение, принятое в результате такого поверхностно проведенного розыгрыша военных действий, не учитывает возможностей противника. Мнение начальника разведки бригады или батальона (даже если он играет за вражеского командира) может быть с легкостью проигнорировано и отброшено энергичным начальником оперативного отдела или командиром. Ключевая мысль: командир обязан хорошо понимать организацию противника, и его возможную тактику.

         Поощряйте, планируйте и готовьте действия по обеспечению безопасности на всю глубину оборонительного сектора: командиру следует избегать западни линейного противо-разведывательного рубежа. Его легко представить, но трудно осуществить на практике. Система обороны должна включать действия групп, высланных за передний край, действия по обеспечению безопасности, проводимые на всю глубину сектора, основную линию обороны, и действия в тыловом районе и районе расположения резервов. Слишком часто командиры излишне фокусируются на организации только основной линии обороны, и уделяют недостаточно внимания охранению и безопасности. Для построения эффективной обороны необходимо и то, и другое. Командные пункты и штабы должны отслеживать не только ход подготовки обороны, но и ход действий по обеспечению безопасности. Безопасность является оперативным аспектом, и ею не может заниматься только S2. В дополнение, решение привлечь разведчиков к противо-разведывательной битве не может быть опцией по умолчанию, а должно приниматься на основании анализа поставленной боевой задачи и доступных ресурсов. Часто случается так, что разведчики, привлеченные к противо-разведывательной битве, не доживают до столкновения основных сил. Если замысел командира предполагает использование разведчиков для корректирования огня в глубине сектора, то следует тщательно взвесить все факторы, прежде чем ставить разведвзводу любые другие задачи на время противо-разведывательной битвы.

         Простота это боевой множитель. В рядах Армии придерживаются мнения, что решение любой сложной задачи может быть найдено посредством более грамотного и лучше сфокусированного планирования. Некоторые предлагают даже ввести в состав штаба дополнительного офицера (начальника войсковой разведки), который будет заниматься разработкой разведывательного приказа в преддверии новой операции. Якобы, подобный пост – полковой начальник разведки – уже существует в ОПФОР. Это не только неверное представление об ОПФОР, но и ошибка с той точки зрения, что любой дополнительный специалист или служба только усложняют дела. Начальник разведки ОПФОР это тот же бригадный S2 БЛЮФОР, только под другим именем. Адвокаты подобного решения забывают о том, что ОПФОР имеет возможность заблаговременно готовить планы разведки и наблюдения до прибытия очередной ротации. Они забывают о том, что ОПФОР не только изучили местность, но и постоянно практикуются в своем деле. Не стану спорить, что в деле планирования и подготовки обеспечения безопасности нам кое в чем стоит брать пример с ОПФОР. Однако, полагать, что введение еще одной штабной службы планировщиков разрешит проблему безопасности, откровенно говоря, абсурдно. Взамен нам следует воспринимать и относится к обеспечению безопасности как к финальной стадии любой операции и планировать ее заранее, относится к противо-разведке как к задаче, которую должны выполнять все подразделения на всю глубину оборонительного сектора, и что контроль над этими операциями должен осуществлять командир и штаб, а не только S2.

t_bone: (Default)

Вернемся к нашему примеру. Двумя ночами ранее атаки, разведывательные подразделения дивизии ОПФОР предприняли попытку проникновения в глубину сектора обороны 1-й бригады. Несомненно, на стороне ОПФОР всегда остаются преимущества тщательного изучения местности и непрерывной боевой подготовки.

         На закате разведка дивизии ОПФОР стала прощупывать противо-разведывательный заслон БЛЮФОР, с целью найти в нем бреши. Активность ОПФОР растянута по времени (метод «волн»), так что не все разведывательные подразделения выступают одновременно. Некоторые начали движение полночь, другие выжидали до раннего утра. Это делается, говоря простым языком, для того, чтобы обеспечить постоянное давление, поскольку считается, что в течении ночи некоторая или даже большая часть противо-разведывательного охранения утратит эффективность (усталость, лишение сна, потеря концентрации и контроля над обстановкой). В этом случае, к предрассветным сумеркам учебного дня 5, 50% дивизионной разведки прорвалось к назначенным объектам, а 50% было уничтожено. На протяжении дня 5, разведка предоставляла точные данные о составе и расположении обороны БЛЮФОР.

         Разведка полка начала движение на закате дня 5.  Когда полковая разведка проникла в оборонительный сектор БЛЮФОР, оставшиеся подразделения дивизионной разведки переместились в тыловой район БЛЮФОР. Разведка полка и дивизии не объединялись, и не обменивалась информацией. Отталкиваясь от данных об успешном проникновении сил дивизионной разведки, полковая разведка использовала практически те же самые пути подхода. Точно так же, как и предыдущей ночью, разведка полка прошла сектор и достигла назначенных целей с 50% эффективностью. План разведки ОПФОР не подразумевал полного успеха, так что даже при уровне потерь в 75%, оставшегося личного состава и разведывательных средств все равно достаточно для завершения миссии.

         Успех войсковой разведки обусловил возможность наненсения удара в слабое место обороны БЛЮФОР. Доклады от дивизионной разведки позволили штабу ОПФОР определиться с участком прорыва. Это также облегчило систематическое и концентрированное применение артиллерии, ударов авиации, РЭБ и т. д. с целью изоляции либо уничтожения вражеских подразделений на участке прорыва. Способность выявить противника, чтобы эффективно сблизиться с ним, а затем уничтожить, зависит не только от успеха войсковой разведки. Перед боем командир ОПФОР изучил методику ведения обороны противника, а также провел тщательную командирскую рекогносцировку. Таким образом он изучил местность, и приобрел общее понимание противостоящих ему сил. Это позволило ему разработать эффективный план маневрирования, уточнить задачи разведке для сосредоточения ее усилий, организовать охранение, а также составить план поддерживающего огня прямой наводкой и с закрытых огневых позиций. Впоследствии, на основании докладов разведки, командир ОПФОР систематически уточнял либо отбрасывал ранее разработанные варианты плана боя.

БЛЮФОР

         Попросту говоря, успешное ведение противо-разведки позволяет соединениям БЛЮФОР захватить и удерживать превосходство в инициативе и маневренности. Нет сомнения, что большинство командиров БЛЮФОР, в принципе, понимают важность противо-разведывательных мероприятий, и то значение, которое они играют для достижения успеха в оборонительном бою. Однако, в сложившейся ситуации, планирование БЛЮФОР в основном сосредоточено на ближнем бою и организации глубокой обороны. Как правило, части БЛЮФОР организуют противо-разведывательный заслон из имеющихся маневренных рот. При этом, координация планирования разведывательных и противо-разведывательных мероприятий может и не проводится. Разведывательные элементы, подчиненные БТГр и бригаде могут действовать независимо от противо-разведывательного заслона. Во время рассмотренного сражения в NTC, командир БЛЮФОР организовал свои силы в три эшелона, фактически отделенные друг от друга: элементы, ведущие разведку и наблюдение, противо-разведывательный заслон, и основная линия обороны.

         Начальник разведки бригады оценил местность и ситуацию с разведывательной точки зрения, и определил, какие разведданые критически необходимы командиру. Этот анализ стал основой для плана разведки и наблюдения, в рамках которого была предпринята попытка объединить усилия всех разведывательных элементов. Далее, этот план устанавливал конкретные разведывательные задачи оговоренным подразделениям. На время сражения, план устанавливал пять зон разведки (ЗР, Named Areas of Interest). Эти ЗР охватывали вероятные маршруты подхода ОПФОР через дефиле в полосе маневра на местности. К указанным мероприятиям были привлечены разведвзводы БТГр, COLT`ы (combat observation laser teams, группы наблюдения и лазерного целеуказания), наблюдатели зенитной артиллерии, а также минимальное количество маневренных сил.

         Составленный бригадой план перекладывал организацию противо-разведывательного охранения в секторах на обороняющие там БТГр. БТГр 1-2 (танк.) выделила для этой задачи роту А, а БТГр 3-4 (мех.) – роту Б. В дополнение к этому, обе упомянутые РТГр были назначены в батальонный резерв. Обе роты выставили охранение как раз перед наступлением темноты, причем с выдвинутыми вперед разведывательными элементами бригады никакого взаимодействия организовано не было. РТГр А и Б держали бодрствующими половину личного состава. Позади линии охранения остальные силы бригады готовили приказы и ждали рассвета, чтобы начать работы по установке заграждений и подготовке огневых позиций.

         Во время проникновения разведка ОПФОР также проводит рекогносцировку путей подхода для основных сил полка. В отличие от них, разведка БЛЮФОР редко занимается путями подхода. Взамен, их усилия сосредоточены на просачивании (избегании обнаружения любой ценой, проникновение вглубь вражеского сектора, и выдвижение на назначенный наблюдательный пункт). На протяжении двух ночей перед битвой, разведывательные подразделения ОПФОР продвигались в глубину оборонительного сектора противника.

         Несмотря на то, что ее движение постоянно замечалось, разведка ОПФОР в целом успешно выполнила поставленные задачи. Так как противо-разведывательное охранение БЛЮФОР располагалось линейно, разведчикам ОПФОР требовалось всего лишь просочиться через тонкий заслон. Ночью, большая часть личного состава основных сил бригады спала. Далее, из-за того, что РТГр А и Б бодрствовали в течении ночи, им требовался отдых днем. Они провели планирование только в ограниченном объеме, и практически не отрабатывали действия в качестве батальонного резерва. Таким образом, главное оружие командира для сокрушение атаки ОПФОР, его подвижный резерв, оказался не готов к выполнению своей задачи. Стоит ли говорить, что во время боя резерв так и не занял предписанный район, и оказался недоступен в нужный момент, и план обороны БЛЮФОР распался на куски.

         Несогласованный бой в NTC? Не совсем так. Все чаще и чаще подобное становится результатом боевой подготовки. Так быть не должно. Простая коррекция тактики разведывательных и противо-разведывательных действий, методов и процедур могут исправить этот недостаток.

Доктрина

         Анализ уставов и публикаций от уровня дивизии до роты включительно показывает, что термин или задача противо-разведывательных действий оговаривается в них довольно редко. Тому есть простое объяснение: само по себе противодействие вражеской войсковой разведке не является отдельной задачей. Это составная часть обеспечения безопасности обороны.  FM 71-3 (Armored and Mechanized Infantry Brigade), FM 71-2 (The Tank and Mechanized Infantry Battalion Task Force), и FM 71-100 (Division Operations) оговаривают необходимость воспрещения ведения противником разведки и наблюдения. Эти действия должны предприниматься постоянно, и на всю глубину сектора ответственности. Далее, обеспечение безопасности оборонительной позиции включает в себя три разные тактические задачи: охранение, прикрытие и защиту. Размер и состав привлеченных к этому сил, а также тип выполняемых ими задач определяется командиром, с учетом факторов METT-T в каждом конкретном случае. Концепция воспрещения получения противником информации, или противо-разведка, есть неотъемлемой частью, или необходимым условием, для выполнения каждой из этих задач. Конкретный способ действия будет определяться на основании полученного приказа, оценки командиром ситуации и тем влиянием, что оказывают факторы МЕТТ-Т. Противодействие вражеской войсковой разведке само по себе (хотя в ряде случаев она может быть критически важным для исхода всего боя) это всего лишь тактика, или метод развертывания, в ходе выполнения задач по обеспечению безопасности.

         Генезис проблем БЛЮФОР с обеспечением безопасности, как в атаке, так и в обороне, всегда напрямую связан с недостаточным планированием, организацией или развертыванием сил охранения для организации безопасной зоны. Очень часто БЛЮФОР выделяют одну или две роты в противо-разведывательный заслон, возможно, усилят их разведывательными группами, инженерами, и COLT`ами, и после чего считают, что успешно справились с проблемой противодействия вражеской разведке. При этом в реальности всего лишь организуется линия «противо-разведывательного охранения», под прикрытием которой основные силы бригады считают себя в полной безопасности, и более не утруждаются никакими дополнительными мерами по обеспечению оной. ОПФОР нужно всего лишь проникнуть за линию охранения (а это относительно легко сделать благодаря эшелонированию усилий ОПФОР по времени), пока большая часть сил БЛЮФОР спокойно спит.

         В противоположность этому, успех противо-разведывательных мер ОПФОР строится на всеобщем четком понимании, что обеспечение безопасности возложено на всех, и что она достигается только в результате постоянных действий на всю глубину обороняемого сектора. И горе тому солдату, лидеру или подразделению ОПФОР, кто допустит вражескую разведку на хотя бы одну оборонительную позицию. В дополнение к этому, тактика противо-разведки ОПФОР не сфокусирована исключительно на действиях в темное время суток, и не ограничивается ними. В течении дня предпринимаются непрекращающиеся усилия по поиску, изоляции, и уничтожению любых разведывательных элементов, кому удалось проникнуть в оборонительный сектор. Средства РЭБ сосредоточены на поиске радиопередач вражеских разведгрупп. Аэромобильные группы на вертолетах, во взаимодействии с командирами маневренных подразделений, постоянно осматривают позиции, потенциально пригодные для размещения наблюдательных пунктов. Всю глубину сектора охватывает сеть активных пеших патрулей. ЦБУ ОПФОР, под управлением начальника оперативного отдела штаба, координирует эти усилия и одновременно занимается планированием и подготовкой к выполнению следующей задачи. Синергический эффект этих усилий, как правило, приводит к одному из возможных исходов: либо уничтожению всех разведывательных элементов БЛЮФОР, либо к их полной неэффективности.

         Если соединение БЛЮФОР проигрывает противо-разведывательную битву против ОПФОР, то это поражение начинает закладываться практически сразу по завершению предыдущего боя. БЛЮФОР наиболее уязвимы для проникновения и разведки ОПФОР в момент сразу после получения новых приказов. Гарантированно, что при получении новых распоряжений, БЛЮФОР перегруппировываются, проводят после-боевое совещание, и начинают подготовку к выполнению новой задачи. Эта подготовка включает планирование как боя основных сил, так и противо-разведывательных мероприятий. При этом, существуют методы, позволяющие одновременно завершить планирование следующей задачи, перегруппировать силы и обеспечить эффективное охранение.

t_bone: (Default)

Executing The Defensive Counterreconnaissance Fight

by Lieutenant Colonel (P) Chris Baggott


A successful defense depends on finding,
targeting, destroying, or suppressing
the enemy reconnaissance assets before

they can report the unit’s defensive positions.

FM 34-2-1


Security operations obtain information
about the enemy and provide reaction
time, maneuver space, and protection to
the main body ... counterreconnaissance
is an inherent task in all security operations.

FM 17-95

 

Counterreconnaissance is the sum of
actions taken at all echelons to counter
enemy reconnaissance and surveillance
efforts through the depth of the area of
operations. It is active and passive and
includes combat action to destroy or repel
enemy reconnaissance elements.

FM 17-95

Последние исследования, проводимые Танковым Центром, TRADOC, и RAND Corporation, а также итоговые материалы Центров Боевой Подготовки (CTC)выявляют серьезные огрехи в существующей доктрине противо-разведывательных действий, их организации и выполнении. В рядах механизированных сил ширится мнение, что эти недостатки могут быть устранены путем более сосредоточенного планирования разведывательных и противо-разведывательных действий. Очевидно, эта вера напрямую подпитывается результатами маневров в Национальном учебном центре (NTC). Эта статья представляет противоположное мнение касательно методов решения этого вопроса. Желаемого результата можно достигнуть обеспечением охранения, дисциплиной и неукоснительным соблюдением стандартных процедур, а не большим объем планирования или пересмотром доктрины.



Типичный бой в NTC, краткое описание.

Учебный День 4, 13:00: 1-я бригада 99-й дивизии (БЛЮФОР) заканчивает сближение с противником против 32-го гвардейского мотострелкового полка ОПФОР в центральном коридоре НТЦ. Атака бригады началась от выс. 720 по направлению с востока на запад. На основе оценки скорости движения БЛЮФОР и ОПФОР предполагалось, что первый контакт произойдет вдоль линии RED (в районе Barstow road). Разведывательные подразделения 1-й бригады обнаружили колонны передового мотострелковогобатальона ОПФОР приблизительно в 20 км к западу от линии RED (в районе Crash Hill). ОПФОР двигался в направлении двух господствующих дефиле в районе (Brown Pass и Debnum Pass). Передовые подразделения противоборствующих сил вступили в контакт у выс. 876. Несмотря на то, что 1-я бригада сражалась упорно, исход не отличался от многих других боев в NTC: победа ОПФОР и поражение 1-й бригады. Спустя несколько минут после завершения боя 1-я бригада получила следующую задачу на организацию обороны в северном и центральном коридорах NTC. 52-я дивизия (подразумеваемый вышестоящий штаб в NTC) ожидала, что для организации обороны в распоряжении бригады будет примерно 36-40 часов.

Учебный день 4, 17:00: после быстрой оценки задачи, военной игры и командирской рекогносцировки, 1-я бригада издала предварительное боевое распоряжение. На БТГр 1-2 (танк.) возлагалась оборона центрального коридора, а на БТГр 3-4 (мех.) (-) оборону северного коридора. Одна РТГр из состава БТГр 3-4 была выведена в бригадный резерв. На обе БТГр также возложили ответственность на противо-разведывательные действия в назначенных им секторах. Батальонные разведывательные взводы под общим контролем начальника разведки бригады были выдвинуты вперед, с задачей выдать раннее предупреждение о появлении разведки противника и наведения артиллерийского огня во время боя основных сил.

Учебный день 4, 20:00: БТГр 1-2 выделила для противо-разведывательных действий РТГр А (мех.), назначив ей последующую задачу выступать в качестве резерва батальонной группы. РТГр А развернула свои противо-разведывательные позиции вдоль линии BLUE (от Dranite Pass до западной оконечности Chod Hill). Четырнадцать единиц техники рассредоточились вдоль фронта с севера на юг протяженностью примерно в 10 км (800-900 метров между машинами). БТГр 3-4 (-) также выделила одну механизированную пехотную РТГр (Б) в качестве своего противо-разведывательного заслона, и тоже назначила ей последующую задачу в резерв БТГр. Командир РТГр Б развернул свои силы вдоль линии BLUE (окрестности Echo Valley, от Granite Pass до Refrigerator Gap).

Учебный день 6, 06:00: 32-й гвардейский мотострелковый полк переходит в атаку. За предыдущие два дня и дивизионные, и полковые разведывательные элементы легко проникли через противо-разведывательный заслон 1-й бригады. Фактически, командир ОПФОР вскрыл расположение обороняющихся почти на 90%. Из-за ограниченных ресурсов для выполнения задачи, 1-я бригада решила сократить возведение оборонительных заграждений и позиций в районе северного склона центрального коридора. Стоит ли говорить, что командир ОПФОР сразу же выявил это слабое место в обороне БЛЮФОР и попытался использовать его. Из доступных подразделений был организован передовой отряд (ПО) силой около мотострелкового батальона, которому поручили занять выс. 876 и 780. Критичным аспектом выполнения этой задачи подразумевалось сковывание (воспрещение маневра БЛЮФОР против основных сил полка) БЛЮФОР в этом районе. Одновременно с атакой ПО, 32-й гвардейский мотострелковый полк атаковал позиции в районе северного склона восточного коридора.

Учебный день 6, 10:00: Изменение обстановки. Сектор обороны 1-й бригады оказался прорван на всю глубину, и два батальона ОПФОР перегруппировывались на назначенном объекте. Послебоевой разбор назначен через шесть часов.

Анализ боя

ОПФОР

         Успех или провал атаки ОПФОР всегда базируется на успехе проводимой ими разведки, или, говоря неофициальными терминами, успешности «разведывательного рывка» ОПФОР. Тактика разведывательного прорыва строится на определении и использовании вражеских слабых мест. Таким образом, участок будущего прорыва в глубину подбирается на основе анализа расположения и состава противника, после его основные силы ОПФОР «проходят» по пути наименьшего сопротивления. Вообще говоря, ОПФОРу никогда не удается сконцентрировать против обороняющегося БЛЮФОР силы, размер которых соответствовал бы уставным нормам. При атаке на подготовленную оборону, командиру ОПФОР необходимо превосходство как минимум 3 к 1. Однако более важно, и это обуславливает ключевое значение разведки, что в точке прорыва необходимое позиционное превосходство ОПФОР должно составлять не менее 9 к 1. На практике, во время маневров на территории NTC, обычным делом является, в лучшем случае, численное равенство между противоборствующими силами (атакующим ОПФОР и обороняющимся БЛЮФОР). Таким образом, для достижения временного превосходства в избранной точке прорыва, командир ОПФОР вынужден атаковать на очень узком фронте. Из вышеприведенного следует, что успех ОПФОР неразрывно связан с разведкой. Если разведка ОПФОР терпит неудачу, командир ОПФОР не способен определить участок прорыва и сосредоточить для него необходимое количество войск. Проще говоря, без точных разведданных (вскрытие состава и расположения обороняющихся не менее, чем на 90%), командиру ОПФОР приходится преодолевать сложную систему подготовленной обороны, причем используя боевой порядок, в общем сходный с  развертыванием для встречного боя.

Profile

t_bone: (Default)
T-Bone

May 2017

S M T W T F S
  1 2 3 4 56
7891011 12 13
1415 1617181920
21222324252627
28293031   

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 20th, 2017 08:34 pm
Powered by Dreamwidth Studios