t_bone: (Default)

Велизарий и теория малой армии/ Belisarius and Small Force Theory by LTC(R) Robert R. Leonhard

 

                Ваша армия находится в тысячах миль от дома, она в меньшинстве и окружена. Умелый и настойчивый враг уже разработал великолепный план как загнать в угол и уничтожить ваши изолированные от поддержки силы. Но возле неприметного дорожного знака, на 10-мильной отметки от стен Карфагена, намерения врага пойдут прахом.

                В ходе битвы при Дециуме в 533 г. н. э. византийский генерал Велизарий разгромил армию вандалов, почти вдвое превосходящую его войско числом. Эта тяжелая битва только укрепила репутацию Велизария как выдающегося военного командира, способного достичь многого с минимальными ресурсами.

                Военные победы Велизария расширили Восточную римскую империю от границ с Персией, до занятой вандалами северной Африки и занятой готами Италии. Велизарий часто сражался в меньшинстве; что компенсировать это, он использовал мобильную и надежную кавалерию, политическую дальновидность, великолепную тактику и отчаянную дерзость. Результатом стала цепочка поверженных врагов. Вандалы, персы, готы и целая россыпь варварских племен скоро научились боятся его армии. Мастерски командуя малой армией, Велизарий на собственном примере демонстрировал, что численность не заменит натиск, стойкость и проницательность. Его отвага на поле боя показывает адептам военной науки, что sine qua non [непременным условием - прим. перев.] теории малых сил является тактическая устойчивость. Небольшие, хорошо обученные, высокомобильные отряды, уверенные в своем оснащении, способны сражаться в меньшинстве и победить.



 

                Военная история знает немало примеров, когда победу в сражении одерживала меньшая по численности сторона. Фактически, вопреки распространенному мнению, меньшая армия выигрывает битвы чаще, чем превосходящая ее по численности. Недавний анализ 481 сражений показывает, что меньшая армия одерживала победу в 56,5% случаев. Превосходящая по численности армия выиграла только в 36,4% случаев, в оставшихся 7% битв силы сторон были примерно равны. Историки, например полковник Тревор Н. Дюпуи, высказывают противоположное мнение: «Большая по численности армия выигрывала, наверное, 60% известных истории битв. Более того, если учитывать только модификатор обороны, большая по численности армия выиграла примерно 80% битв.»

                Я считаю это утверждение ошибочным. На исход битвы влияет много других факторов, кроме численности, так что известное изречение маршала Морица Саксонского часто оказывается справедливым: «Массы только запутывают и смущают.» В конечном итоге, победу обеспечивают твердое руководство, подвижность, огневая мощь и тактическая устойчивость.

                Велизарий обычно сражался в меньшинстве, и при этом одержал победу во всех своих крупных сражениях, кроме одного – при Каллинике персы победили (но не разгромили) его армию. Первая победа этого великого византийского генерала состоялась на восточной границе империи, возле укрепленного города Дара. Император Юстиниан лишь недавно назначил Велизария командовать армией, а задача стояла непростая. Персы намеревались захватить римский город и уничтожить его укрепления. Они выдвинули против римлян сорок тысяч хорошо обученных солдат, в том числе отряды знаменитых «бессмертных». Под началом Велизария находилось только двадцать пять тысяч, хотя обе стороны располагали примерно равным количеством тяжелой кавалерии – решающего рода войск той эпохи. Византийские катафрактой были тяжело бронированными всадниками, вооруженными копьем для таранных ударов, но также умелыми в обращении с луком. Таким образом, катафракты представляли собой мобильную и хорошо защищенную силу, смертоносную как в рукопашном, так и дистанционном бою. В сравнении с ними пехота была практически обузой. Велизарий мало полагался на нее, используя пехотный строй только как лучников и как опорную точку, вокруг которой могли маневрировать быстрые катафракты. Он считал своих пеших солдат «наспех обученной деревенщиной, годной только для рытья окопов и к ведению дальней стрельбы.»

                Когда персы подошли к Даре, Велизарий построил свое войско в стандартный боевой порядок: пехота встала в центре и чуть позади двух выдвинутых вперед кавалерийских крыльев. Таким образом, персы никак не могли атаковать римскую пехоту, избежав при этом боя с тяжелой кавалерией. Велизарий и его стража заняли позицию позади пехотного центра. Генерал также разместил два отряда гуннской кавалерии в промежутках между пехотой и тяжелой кавалерией. Кроме того, еще один отряд кавалерии занял скрытую позицию за гребнем холма у левого фланга, с приказом ждать выгодного момента. Наконец, римляне вырыли ров для прикрытия своего фронта, однако историки до сих пор спорят о той эффективности, которую имело это препятствие.

                 В свою очередь, персы под командованием генерала Пероза наступали двумя линиями, каждая из которых включала пехоту и кавалерию. В первый день битвы дело не зашло дальше мелких перестрелок и поединков между римским гимнастом и двумя персидскими солдатами, в которых римлянин убил обоих одного за другим. В середине второго дня персы сблизились и открыли стрельбу из луков, но ветер благоприятствовал римлянам. Осознав свое невыгодное положение в перестрелке, персы начали наступление на левое крыло римлян. Под ударом римская тяжелая кавалерия отошла назад, и Велизарий ввел в бой один из отрядов гуннской кавалерии, которая окружила атакующих персов и отбросила их назад в полном беспорядке.

                После этого персы попытались разбить правое крыло римлян. Знаменитые «бессмертные» вступили в бой, и их атака отбросила римских катафрактов до самых ворот Дары. Продолжая наступление, персидская кавалерия оторвалась от своих линий и скоро столкнулась со строем римской пехоты, которая встретила ее залпами стрел. Когда персидская атака замедлилась и завязла в перестрелке, Велизарий снова послал отряды гуннских кавалеристов (некоторые из них были поспешно отозваны из завершившегося боя на левом фланге), чтобы окружить и разбить неприятеля. Когда персы в беспорядке отступили, Велизарий собрал всю оставшуюся у него кавалерию и обрушился на открывшийся фланг главной персидской линии. Пехота немедленно дрогнула и побежала, за чем последовало преследование. К концу дня персы отвели оставшиеся войска.

                Битва при Даре установила схему, которую Велизарий впоследствии использовал раз за разом против персов, вандалов и готов. В 533 году н. э. Юстиниан назначил Велизария командовать походом в Северную Африку, чтобы разбить вандалов и отвоевать провинцию для Империи. В ходе развязавшейся кампании на протяжении трех месяцев Велизарий провел два крупных сражения – и выиграл оба, хотя находился в меньшинстве – и полностью уничтожил вандальские войска в Северной Африке. Через два года Юстиниан послал его в Италию, с задачей вырвать родину римлян из рук готов. С армией, едва насчитывавшей восемь тысяч, Велизарий брал город за городом в Сицилии и Италии – иногда переговорами, иногда применяя уловки и военную хитрость. Без единой крупной битвы Велизарий освободил Рим и Неаполь. Прежде чем Юстиниан, завидовавший славе своего генерала, отозвал его назад, Велизарий сломил режим готов, хотя война в Италии продолжалась еще несколько лет.

                Вернувшись в Константинополь, Велизарий получил под командование новую армию и был отослан на восточную границу, где персы снова возобновили свои атаки. Когда под руководством нового вождя, Тотилы, готы вновь активизировались, Велизарий вернулся в Италию и провел против них маневренную, однако безуспешную кампанию. Лишенный необходимый для победы подкреплений и утративший доверие своего императора, Велизарий был снова отозван в столицу. Наконец, в 558 году, когда гуннские племена вторглись во Фракию и стали угрожать Константинополю, старый генерал был снова призван под знамена и принял командование обороной. Снова находясь в меньшинстве, Велизарий использовал комбинацию уловок и коротких контрударов чтобы запутать и деморализовать неприятеля. С этой последней победой на своем счету, Велизарий отошел от дел. Вскоре он пал жертвой заговора, был арестован и обвинен в подготовке покушения на императора, однако вскоре генерала оправдали. Через некоторое время он умер, всего за восемь месяцев до смерти самого Юстиниана.

                В ключе современных представлений можно предположить, что Велизарий одерживал свои победы против превосходящего по численности противника за счет взаимодействия родов войск, однако это не так. На полях сражений раннего средневековья безраздельно доминировала тяжелая кавалерия. Пехоте не хватало мобильности и дистанционного вооружения с достаточной мощью, чтобы угрожать тяжелому кавалеристу, потому толку от пехоты было немного – ей поручали вспомогательную службу и использовали в качестве опорной точки для маневров. Артиллерии практически не существовало, кроме как во время осад. Таким образом, своим победам Велизарий обязан только одному роду войск – тяжелой кавалерии. Историки часто указывают на очевидные достоинства катафрактов – их мобильность, их летальность в дистанционном бою с луком, и их потрясающую ударную мощь при сомкнутой атаке копьями – но есть еще один фактор, которым пренебрегают комментаторы, но который в конечном итоге и позволяет сражаться в меньшинстве и побеждать, а именно: тактическая устойчивость.

                Наиважнейшей причиной, благодаря которой Велизарий одержал свои победы при Дециуме, Даре и Трикамероне, было вот что: его кавалерийские части не ломались. Их устойчивость в битвах обеспечивалась тяжелой броней и хорошей подготовкой. Римские катафракты были уверены в своей защищенности и неодолимой силе своих товарищей-кавалеристов. В результате, они могли выдерживать ужас ближнего боя достаточно долго, чтобы вражеские ряды начали ломаться под напряжением. Велизарий понимал необходимость устойчивости и полагался на нее, чтобы выиграть время для маневрирования. Он сознательно не вводил пехотную линию в основной бой, не только по причине, что пехота мало чем могла бы помочь, но и затем, чтобы противник не мог атаковать и разбить ее. Вместо этого вражескую атаку встречала римская тяжелая кавалерия, которая отступала, но не ломалась. Как только вражеская атака растрачивала напор, Велизарий контратаковал во вражеский тыл.

                Тактическая устойчивость тяжелой кавалерии Велизария часто оказывалась финальной составляющей его побед. Не опасаясь вступать в бой с превосходящим по численности противником, Велизарий по максимуму использовал боевой потенциал своих частей – и выигрывал благодаря ему.
t_bone: (Default)
Огневая поддержка ближнего боя: 60-мм минометы/Indirect fire the close fight: the 60mm mortar by Captain Joseph C. Geraci, III

Captain Joseph C. Geraci, III, served as a mortar platoon leader and Headquarters Company executive officer for the 2nd Battalion, 75th Ranger Regiment. While with the 75th, he deployed to Afghanistan in support of Operation Enduring Freedom.

Когда противник завязывает ближний бой, пехотные взводы нашей армии неохотно обращаются за огневой поддержкой, в особенности к огню 60-мм минометов. Некоторые взводные командиры, взводные сержанты, командиры отделений и огневых групп, а также наблюдатели-корректировщики избегают работать с минометами, поскольку не знают этого вида оружия и не доверяют ему. Эта ситуация должна вызывать беспокойство. Задача минометов как раз и состоит в том, чтобы поддерживать огнем пехотные взводы, позволяя им экономить свой боевой потенциал в случайных перестрелках и максимизировать его в момент решающего боя. 60-мм минометы могут оказать взводу действенную поддержку, обеспечивая гибкий и точный навесной огонь на минимальную дистанцию, который либо уничтожает противника, либо подавляет его огневые средства, что позволяет штурмующим стрелкам сблизиться и уничтожить врага. Мы не можем обвинять взводных в излишней осторожности. Я бы и сам не спешил полагаться на оружие, которое я не знаю или которому не доверяю. Поэтому очень важно решить эту проблему, и помочь командирам взводом и рот обрести уверенность в системе вооружения, что призвана быть «критически важной и незаменимой частью маневров пехотной роты».

Опыт маневров, проведенных с IV квартала 1994 до I квартала 2000 года в JRTC (Joint Readiness Training Center, Об'єднаний навчальний центр бойової підготовки армії США, Форт Полк) демонстрирует одну и ту же повторяющуюся тенденцию: командиры огневых групп, отделений и взводов либо не осведомлены о возможностях минометов, либо просто-напросто не желают вызывать их огонь. В результате подразделение не способно задействовать непрямой огонь в случайных или неожиданных перестрелках, что позволяет противнику разрывать контакт на своих условиях. Один из наблюдателей/посредников JRTC, работавший на уровне огневой поддержки бригады, заявлял, что неспособность наводить минометный и артиллерийский огонь по быстро передвигающемуся противнику проводит к итоговому соотношению потерь БЛЮФОР и ОПФОР как 7:1. 60-мм минометы являются единственным штатным средством пехотной роты, способным вести огонь с закрытых огневых позиций (ЗОП). 60-мм минометы всегда под рукой, готовы к действию в любую погоду и могут быть задействованы на уровне роты, то есть не зависят от ограничений и запрещений, что могут быть наложены на поддержку средствами, что подчинены вышестоящим штабам. Ситуация в Афганистане также подчеркивает необходимость более плотного взаимодействия рот с их штатными минометами. Большие перепады высот и резкие смены погоды вкупе с ситуационными ограничениями, часто приводят к тому, что роты, осуществляющие пешее патрулирование в горных регионах, могут полагаться только на поддержку своих 60-мм минометов. Лишенные минометной поддержки в ближнем бою пехотные взводы не способны ни сохранить, ни усилить свой боевой потенциал, и это есть факт.




YAVORIV, Ukraine—Two Ukrainian Soldiers assigned to 1st Battalion, 80th Airmobile Brigade align a mortar system, Nov. 9, before a direct lay training live-fire exercise at the International Peacekeeping and Security Center

 

Предлагаемое решение состоит из трех слагаемых:

  • ·         Организация взаимодействия между минометчиками и командами корректировщиков.
  • ·         Обучение командиров взводов возможностям минометов
  • ·         Включение минометов во все учебные маневры рот.

                В первую очередь необходимо свести вместе корректировщиков и минометные расчеты. Взводный командир должен быть уверен в своем корректировщике, и доверять его суждениям и действиям. Это критически важно, поскольку корректировщик служит связующим звеном между взводом и секцией 60-мм минометов. Ответственность за огневую поддержку пехоты в ближнем бою, по большей части, лежит на плечах корректировщика. Поэтому между корректировщиком и минометчиками должны установится доверительные отношения. Добиться этого можно только постоянной и настойчивой боевой подготовкой. Можно предложить учебный план следующего вида.

                Тренировки начинаются с учебных огневых задач по целям, расположенным на стрельбищах и полигонах. Можно использовать следующую эффективную методику: минометные расчеты располагаются снаружи и обрабатывают поступающие огневые задачи, в то время как команда корректировщиков, обозревающая цели, размещается в здании неподалеку. Чем лучше корректировщик будет знать человека на другом конце радио, тем более уверен он будет в собственных возможностях. Следующим этапом подготовки будет вызов огня по статичным целям. Венцом совместной подготовки корректировщиков и минометчиков будет курс, включающий движение и ведение огня после развертывания. Во время такого упражнения корректировщики и минометные расчеты двигаются в условных боевых порядках роты или взвода; когда корректировщик вызывает огонь по внезапно появившейся цели, расчеты должны развернуть минометы и как можно быстрее открыть огонь. Группа должна поразить несколько целей, симулирующих условный контакт с противником, за время движения между 500 и 1000 метровыми отметками. Этот простой учебный курс поможет минометами и корректировщиками организовать и отточить порядок взаимодействия при внезапном огневом контакте.

                Следующее слагаемое успеха – организация взаимопонимания между лидерами взвода и минометами. Для этого взводные командиры и сержанты должны пройти инструктаж о возможностях и применению 60-мм минометов. Инструктаж должен включать, для примера: максимальную дальность огня минометов, носимый боекомплект, скорострельность, способы стрельбы из минометов (с полной подготовкой данных, с использованием корректировщика, полупрямой наводкой, с поспешно развернутой ОП – см. примечание*), порядок запроса на огонь, минимальное безопасное удаление (minimum safe distance - MSD), радиусы потенциального риска поражения (risk estimate distances – REDs) и эшелонирование огня. Крайне важно, чтобы лидеры понимали указанное, в особенности разницу между MSD и RED, и как они влияют на эшелонирование огня.

                MSD, минимальное безопасное удаление, используется для тренировок в мирное время – это оговоренная минимальная дистанция удаления от предполагаемой точки попадания, на которой с 99% вероятностью риск поражения исключен.**

                Подразумеваемый смысл эшелонирования огня заключается в использовании огня всех доступных систем на рубеже, как можно более близком к дружественным силам, что призвано увеличить их свободу маневра в зоне огневой досягаемости противника. В конечном итоге пехота наступает под прикрытием «стены огня», пока не сблизится с объектом атаки. Эшелонируя огонь, вы начинаете обстрел с наиболее могущественного боеприпаса из доступных, а когда фронт передовых подразделений подойдет на дальность RED, вы переносите огонь этой системы в глубину, продолжая подавлять противника следующей наиболее летальной системой с меньшим RED. Весь процесс повторяется, пока вы не перейдете к 60-мм минометам.

                Как правило, 60-мм минометы будут последним из задействованных огневых средств перед тем, как пехота начнет штурм объекта. Среди факторов, влияющих на эшелонирование огня, можно назвать скорость маневрирующих элементов, количество доступных боеприпасов, запланированное воздействие на противника, уровень подготовки расчетов артиллерии и корректировщиков, и степень риска по RED, на которую командир готов пойти. По сути RED представляют собой ориентиры, опираясь на которые командир выбирает уровень воздействия на противника на объекте и одновременно обеспечивает возможность своим атакующим подразделениям подойти как можно ближе под прикрытием и при поддержке артиллерийско-минометного огня с ЗОП.

                Взводные командиры и сержанты должны не только изучать теорию, но и отрабатывать вызов огневой поддержки практически на полигонах и в спокойной обстановке. Это позволит лидерам лучше понять минометы и освоится с порядком взаимодействия с ними. Если позволяет время и наличный запас боекомплекта, лидеры должны принимать участие в учениях по открытию огня с хода.

                Последним слагаемым успеха будет включение минометов в программу маневренной подготовки роты. Исключительно важно, чтобы каждый минометчик был прежде всего подготовленным пехотинцем, поскольку это позволит укрепить товарищество между расчетами и маневренными взводами. Во время взводных маневров не стоит возлагать на минометчиков функции ОПФОР, напротив, они должны рассматриваться как еще одно отделение, участвующее в тренировочном процессе. Это одновременно увеличит боевые возможности роты, поскольку минометчики получат подготовку, что позволит им организовать собственное охранение в боевых условиях, плюс весь взвод станет воспринимать минометчиков как равных себе солдат.

                Огонь 60-мм минометов должен стать частью всех ротных боевых стрельб, а все боевые стрельбы должны предусматривать сценарий внезапного контакта, при котором управление огнем минометов переходит либо к команде корректировщиков, либо к командиром отделений и огневых групп. Только контролируя огонь минометов на практике, корректировщики и взводные лидеры по-настоящему освоятся с их возможностями. По возможности, на маневрах с боевыми стрельбами пехота должна отрабатывать сближение с объектом, который одновременно обстреливают ротные минометы. Другая техника, о которой тоже не стоит забывать, предусматривает стрельбу из миномета без развертывания треноги, с рук и полупрямой наводкой. В обоих описанных случаях минометы, по сути, работают как системы прямого огня, поскольку расчет наблюдает цель своими глазами без взаимодействия с корректировщиками. Таким образом, минометы способны самостоятельно контролировать свой огонь.

--------------------

 

* There are various engagement methods: direct lay and direct alignment (which do not require a fire direction center), the conventional indirect fire, and the hip shoot. Direct lay and direct alignment are the primary methods of engagement for the 60-mm mortar.

a. Direct Lay. This method is used when the gunner can see the target. The mortar may be hand-held or bipod-mounted. An initial fire command is required to designate the target and (if desired) specify the shell-fuse combination and number of rounds. The gunner then adjusts fire and fires for effect without additional instructions. Its advantages are: the target can be engaged immediately when using the hand-held mode (the mortar only weighs 18 pounds and is therefore highly portable); it can be used by relatively untrained gunners, such as cross-trained infantrymen; and it does not require an FDC. Its disadvantages are: it requires the mortar crew to be relatively close to the enemy and therefore susceptible to direct and indirect fires; and it is less effective at night (targets that cannot be seen by the gunner cannot be engaged).

b. Direct Alignment. This method is used to allow the mortar crew to fire from full defilade positions without an FDC. It requires that an FO be within 100 meters of the gun-target line and, if possible, within 100 meters of the guns. It can be used only when mounted on the bipod or held in the hand, although the bipod-mounted is much more accurate. Its advantages are: the target is engaged more quickly than with either of the FDC methods; the crew has more protection than in the direct lay method; and it does not require an FDC. Its disadvantages are: it is slightly slower than the direct-lay method; it requires the mortar crew to be relatively close to the enemy and therefore vulnerable to indirect fires or assault; it requires a trained FO to be within 100 meters of the guns or at least within 100 meters of the gun-target line; and the FO must also be in direct communication with the gun crew by voice, arm-and-hand signal, land-line, or radio. The gun must also be relaid to engage each different target.

c. Conventional Indirect Fire. This method is used when the mortars have been laid for direction and an FDC established with positions plotted on the M19 plotting board or the mortar ballistic computer. In this situation (for the 60-mm mortar), the section leader operates the MBC or the M19 plotting board, and the radio as the FDC. Its advantages are: the mortars can fire accurately at any target within range as long as it is observed by an FO who can communicate with the FDC; plotted targets can be accurately engaged during limited visibility; and the mortar crew can be located well away from enemy direct fires. Its disadvantages are: there is no designated FDC in the light infantry mortar section; and the fires are not as responsive as direct lay.

d. Hip Shoot. When a call for fire is received during movement and the target cannot be engaged by either the direct-lay or direct-alignment method, a hip shoot is initiated. A hip shoot is a hasty occupation of a firing position; it requires both an FDC and an FO. The section leader normally acts as the FDC (60-mm only). The FO's corrections maybe sent over the radio or by a wire net. The platoon leader/section leader must quickly determine an azimuth of fire by map inspection. He then gives this direction to the mortar squads. The second squad leader uses the M2 compass (for the 60-mm section) to lay the base mortar. The section leader uses either the MBC, the graphical firing scale, or the firing tables to determine the appropriate elevation and charge. He uses either the MBC or the M19 plotting board to refine the firing data based on the FO's corrections. The section leader may use the aiming-point deflection method, depending upon the terrain. The second mortar is laid either by sight-to-sight or M2 compass. Its advantages are: a hip shoot allows fire support when other methods of engagement are not usable; and the mortar section is able to move at the same time as the unit and still provide adequate fires. Its disadvantages are: it is the slowest method of fire and least accurate.

** RED, радиус потенциального риска поражения в метрах, означает безопасную дистанцию удаления от заданного типа боеприпаса, и используется только в боевых условиях. Существует два типа RED, определенные в зависимости от процента поражения (percent of incapacitation - PI) собственных солдат, и обозначенные как .1 PI и 10 PI. Первый (.1 PI) означает, что один из тысячи солдат будет выведен из строя потенциальным поражающим воздействием боеприпаса. Второй (10 PI) означает, что будет выведен из строя один из десяти солдат. Для минометов они следующие:

Weapon System

MSD (Training)

RED (.1 PI)

RED (10 PI)

60-mm Mortar (M224)

250m

175m

65m

81-mm Mortar (M252)

350m

230m

80m

120-mm Mortar (M120/M121)

600m

400m

100m

t_bone: (Default)

At the time this article was written, Captain John W. Karagosian was an observer/controller at the Joint Readiness Training Center at Fort Polk, Louisiana.

Captain Christopher M. Coglianese is a 2003 Olmstead Scholar who is completing graduate studies at the University of Bombay in Bombay, India.


Взаимодействие танков и пехоты.

                В городском бою целостность и сплоченность подразделений нарушается очень быстро. Пехотные взводы гибнут; танки уничтожаются; назначенные цели меняются. Подразделения готовятся к одному, но воевать приходится по-другому. В таких условиях очень важно поддерживать устойчивую связь. Если командная цепочка облегчает подчиненным подразделениям переговоры между собой, то шансы на успешную координацию и синхронизацию действий повышаются, даже несмотря на хаотическую природу городского боя.

                Существует несколько приемов, снискавших общее внимание, однако на деле оказывающихся контрпродуктивными в городском бою.

                Начнем с мифа о танковом телефоне. Танки типа М1 Абрамс не оснащены им, и отсутствие телефона некоторыми воспринимается как недостаток. Хотя танковый телефон может пригодится в поле, в городе от него мало толку. В городском бою танк, как правило, занимает одно и то же положение – посреди улицы. Умный пехотинец никогда не выйдет на открытое место без крайней необходимости. На малых дистанциях городского боя спрятаться за танком легко на словах, но гораздо сложнее на деле. Фланкирующий огонь и огонь с верхних этажей делают укрытие за кормой танка гораздо меньшим, чем принято думать. Выстрелы РПГ-7, артиллерийский огонь, гранаты и минометные мины дают осколки, от которых не спрячешься за кормой танка. Хуже того, одинокий солдат, прячущийся за кормой танка выглядит ровно так, кем и является на деле – командиром, передающим целеуказание танкистам по телефону. Противник крайне заинтересован в таких целях, и с неослабевающим вниманием будет пытаться разрушить цепочку командования и взаимодействия, которую вы пытаетесь наладить.

                Использование танка в качестве щита от вражеского прямого огня – еще одна методика, которая лучше выглядит на бумаге, чем на практике. Кажется, что ее применяют в основном те подразделения, которые привыкли готовится к противнику с ограниченными противотанковыми возможностями. Во-первых, такая методика требует от солдат сбиваться в кучу снаружи зданий, что обычно очень плохая идея. Во-вторых, танк должен сближаться с вражеским зданием, что увеличивает вероятность подставить боковую или верхнюю броню под обстрел. Чем ближе танк подходит к удерживаемому противником зданию, тем меньшее укрытие он предоставляет пехоте за ним, поскольку противнику становится легче вести огонь сверху или с фланга.  И одновременно, чем ближе танк подходит к зданию, тем меньше зона, которую он может обстрелять в секторе вертикального и горизонтального обстрела своим орудием и спаренным пулеметом. И наконец, такая методика помещает танк впереди пехоты, то есть пехота не может обеспечить периметр охранения против вражеских истребительных команд. Стоит отметить, что на большой дальности, или в районах одноэтажной застройки «наступление за танком» может быть эффективным, однако в целом оно оборачивается потерями танков от РПГ и подрывных зарядов, что вынуждает пехоту в одиночестве прокладывать себе путь в глубине объекта. В сомнительных ситуациях лучше подавить противника с тыла, чем рисковать загнать танки в засаду. Концентрация танков в одном месте не позволит атаке завязнуть. Если растерять бронетехнику на ранних стадиях боя, вам придется продолжать атаку без них, что в конечном итоге выльется в серьезные потери пехоты, которая будет вынуждена сражаться без поддержки.

                Один из главных аспектов взаимодействия между пехотой и танками заключается в том, как пехота, при обнаружении противника, передает данные о целях танку. Во времена Второй мировой войны танки М4 Шерман оснащались телефонами, стрелковые взводы имели по одной рации SCR-536 "handie-talkie", а командиры рот – по одной носимой рации SCR-300 для связи с батальоном. Танковые телефоны были единственным способом связаться с танкистами, и потому имели жизненно важное значение. Сегодня в распоряжении стрелковых взводов имеется уйма легких раций SINCGARS плюс радиостанции короткого радиуса действия у командиров отделений и огневых групп. Поэтому важно, чтобы средства связи были совместимы, а проверка связи между танками и пехотой должна войти в перечень предбоевых процедур.


 

                Целеуказание можно улучшать и улучшать. Пехота в бою использует пассивные приборы ночного видения PVS-7 и PVS-14, усиливающие доступный свет для создания видимой картинки. Чаще всего пехотинцы указывают цели с помощью лазеров PEQ-2 или PAQ-4. Эти легкие и компактные устройства, прикрепленные к стрелковому оружию вроде карабинов М4 и пулеметов М240 и М249, испускают лазерный луч, видимый для ПНВ. С другой стороны, наводчики танков используют тепловизионные прицелы, засекающие испускаемое целью инфракрасное излучение, но не реагирующие на лазеры. Поэтому по возможности командиры танков должны использовать ПНВ для обзора целей, вскрываемых передовыми пехотными элементами. Это сложно сделать из-под закрытого люка; так как командиры танков – ресурс ценный, возможно возникнет необходимость вести бой из-под люка, поднятого в верхнее положение, высунув наружу только голову и наблюдая цель, пока танк находится как можно дальше от цели. Другая возможность – это использование трассеров, которые прекрасно видны на термоприцелах.

                Самыми важными технологическими усовершенствовании для бронетехники в городском бою будут являться те, что облегчают целеуказание для танков от окружающей их пехоты. Одним возможным усовершенствованием будет оснащение командира танка пассивным прибором ночного видения. Поле зрения здесь более важно, чем увеличение, так как основное назначение этого прибора будет заключатся в том, что он позволит танкистам использовать имеющиеся процедуры целеуказания с помощью лазеров, широко распространенные среди пехоты и авиаторов.

                Установленное в преддверии штурма взаимодействие между пехотой и танками должно включать определение построений для стрелков и бронетехники, конфигурации радиосетей, позывные и частоты, а также как будут помечаться цели, с помощью каких средств и каким командиром. Кроме того, войска, ведущие городской бой, должны говорить на понятном для всех языке. На практике во время маневров в JRTC распространено присвоение каждому отдельному зданию своего номера, отмеченного на картах малого масштаба. Стены обозначаются против часовой стрелки: Альфа означает северную сторону, Браво – западную, Чарли – южную, и Дельта – восточную стену любого здания вне зависимости от его расположения. Проходы, вроде окон и дверей, нумеруются слева направо и снизу вверх. Таким образом, «Чарли 23» означает второе окно слева, третий этаж, на южной стороне здания. Простые команды наводчику, оговаривающие метод целеуказания, упрощают понимание и ускоряют процесс. Например:

1. Адресат – (Танк) Рэд 13, это (пехота) Альфа 16, прием.

2. Направление – Здание 21, окно Чарли 32, прием. (Белое здание на 11 часов, южная сторона, второй этаж, третье окно слева).

3. Описание цели – Вражеский пулемет.

4. Дальность – 100 метров.

5. Способ ведения огня – Цель помечена лазером.

6. Момент открытия огня – Огонь по готовности.

               

                Опыт JRTC показывает, что взаимодействие легких и тяжелых войск может быть особенно эффективно в нескольких специфических ситуациях, таких как:

                Прежде всего, при преодолении вражеских заграждений на окраинах города и последующим захвате плацдарма. Командиры пехотных рот часто предпочитают идти на прорыв с минимальным усилением, намереваясь скрытно сблизиться и преодолеть полосу заграждений. Чаще всего задача выполняется стрелковым взводом, усиленным отделением инженеров в качестве авангарда; в проделанный проход вводится второй взвод, а третий взвод (иногда усиленный несколькими пулеметами М240) обеспечивает огневую поддержку.

                Далее прослеживаются несколько тенденций. Когда атакующие сближаются на дальность огня стрелкового оружия, для подавления огня защитников из окраин им требуется большое количество стрелков. Так как защитники укрыты в зданиях, а атакующие на виду, достижение огневого превосходства, как правило, требует превосходства 3 к 1. Для концентрации огневой мощи стрелковые отделения и пулеметные расчеты сосредотачиваются в одном месте – и тем самым образуют соблазнительную цель для вражеских минометных расчетов, которые рутинно кидают несколько 82-мм мин на последние прикрытые и замаскированные позиции у окраин. В результате пехота несет массовые потери от вражеского заградительного огня по большой, неподвижной цели.

                Эта ситуация идеальна для использования бронетехники. Открытые сектора обстрела, достигающие зданий на окраинах, позволяют танкам вести опустошительный огонь, находясь далеко вне досягаемости засад РПГ. Бронетехника может выполнить то, что недостижимо для пехоты: выдерживать минометный огонь и поддерживать огневое превосходство, прикрывая движение элемента, преодолевающего заграждения и захватывающего плацдарм в городе. В преддверии штурма пехота разведывает огневые позиции с подходящими секторами обстрела, которые затем занимает бронетехника. После того, как плацдарм будет захвачен и укреплен, танки перегруппировываются, после чего их можно переподчинить штурмовым взводам.

                Вторая ситуация касается трудностей при занятии позиций для поддержки огнем в черте города. Легкобронированные машины, неспособные выдержать попадание из РПГ, используют маневренность для выживания. Вместо того, чтобы ездить вверх-вниз по передней аппарели заглубленного окопа, бронетехника занимает позицию под прикрытием здания, после чего выезжает вперед. Весь процесс похож на «выглядывание» пехотинца из-за угла. Легкие машины должны выезжать вперед не дальше, чем это необходимо для обстрела цели, минимизируя тем самым открытую часть корпуса, сокращая время, проведенное на огневой позиции, и подставляя под огонь противника более толстую лобовую броню. Пехота, расположенная впереди огневой позиции, должна передавать экипажу точные команды целеуказания, что также сократит время контакта. В случае, когда угроза со стороны вражеского противотанкового орудия особенно велика, командир танка и наводчик должны предварительно спешится и осмотреть вражескую позицию с замаскированного наблюдательного пункта.

                Воспользоваться этой методикой могут даже основные боевые танки. В деревнях и небольших городах способен удерживать цель под обстрелом, даже лишившись подвижности. В больших городах и мегаполисах обездвиженный танк не сможет продолжать поддерживать атаку огнем, так как защищающиеся могут отступить на несколько кварталов и нанести поражение атакующей пехоте с новой позиции. В этом случае потеря подвижности устраняет танк из боя так же надежно, как и полное уничтожение.

                К сожалению, организовать обучение правильному порядку взаимодействия в городском бою непросто, так как доступные материалы можно пересчитать по пальцам. Интересно отметить, что один из наиболее наглядных примеров использования бронетехники в городе можно увидеть в фильме «Спасение рядового Райана». В его завершающей сцене, наступление германской пехотной роты с несколькими тяжелыми танками задерживается небольшим и наспех сколоченным подразделением США, по силам менее взвода. Из-за грамотных действий горстки обороняющихся американцев, усугубленных грубым нарушением многих принципов взаимодействия танков и пехоты наступающими, немцы оказываются полностью разбиты подоспевшей батальонной боевой группой. В конечном счете, фильм хорошо демонстрирует, как не надо атаковать.

                В настоящее время городской бой будет вероятной составляющей операции в любой точке земного шара. Спешенная пехота и бронетехника при хорошо налаженном взаимодействии между ними исторически доказали свою высокую эффективность. Мы должны эффективно использовать эти два организационно и культурно различных рода войск; для этого требуются связь, синхронизация действий и эффективные стандартные процедуры, которые позволят купировать недостатки и усилить преимущества и пехоты, и бронетехники. Это «экспертный уровень» организации общевойскового боя, и достичь его нелегко. Но преимущества его неоспоримы. Первым шагом для достижения этой выдающейся эффективности кроется в эффективной боевой подготовке по месту расположения.

t_bone: (Default)

Короли дороги: тяжелые и легкие войска в городском бою/Kings of the road: heavy and light forces in MOUT by Karagosian, John W.; Coglianese, Christopher M.

At the time this article was written, Captain John W. Karagosian was an observer/controller at the Joint Readiness Training Center at Fort Polk, Louisiana.

Captain Christopher M. Coglianese is a 2003 Olmstead Scholar who is completing graduate studies at the University of Bombay in Bombay, India.

 

«Урбанизированный мир означает городской бой, нравится нам это или нет … Мы будем сражаться в городах, и нам нужны танки, способные воевать и выжить на улицах».

Lieutenant Colonel Ralph Peters, U.S.  Army Retired in his book, Fighting for the Future. Will America Triumph?

 

                Раннее утро; в предрассветных сумерках 1-й взвод двигается вперед. Осторожно продвигаясь сквозь занятый противником город, ведущее отделение осматривает брошенные здания и опустевшие улицы. Враг где-то здесь, где-то рядом, но остается невидимым. После организации огневого прикрытия, 2-й взвод выдвигается на штурм домов на противоположной стороне улицы. Взвод встречает интенсивный вражеский огонь. Солдаты падают наземь, и либо остаются лежать неподвижно, либо медленно отползают к любому укрытию, что могут найти.

                В глубине своего опорного пункта вражеский командир ждет следующего шага американцев. И вдруг высокий вой турбины на противоположном конце улицы сигнализирует о приближении американской бронетехники. Из-за угла высовывается ствол орудия танка М1А1. Противник готовит дымовые гранаты, подрывные заряды и реактивные гранатометы, намереваясь отбить и эту атаку…

               

                С ростом городов и разрастанием зон застройки по всему миру, городской бой и проведение военных операций в городской застройке становятся все более и более вероятными составляющими наших будущих задач. Присутствие на этом поле боя гражданских лиц не дает использовать артиллерию и авиацию, а сложность трехмерной обстановки делает городскую застройку наиболее подходящей оборонительной позицией для любого, кто захочет противостоять силам США.

                Бронетехника является одним из самых разрушительных средств в арсенале наших командиров. Она с наибольшей эффективностью обеспечивает точный огонь прямой наводкой с близкой дистанции. Способность организовать взаимодействие тяжелых и легких сил есть важное умение, которое иногда становится критичным для успешного выполнения задачи. Во время учений в JRTC (Joint Readiness Training Center) тяжелые ротные боевые группы часто придаются легким бригадам для боев в учебном городке Шугарта-Гордона. Настоящая статья кратко подытоживает несколько уроков, сформулированных наблюдателями-посредниками по итогам маневров тяжелых и легких сил в городской застройке.

                В ближнем бою в городе бронетехника без поддержки пехоты очень уязвима. Легкая пехота, хотя и лучше подходит для городского боя, остается уязвимой во время пересечения открытых пространств и накопления сил для зачистки удерживаемых противником зданий. Исторически, наиболее успешно действовали в городах те войска, что налаживали взаимодействие пехоты на уровне взвода-роты с танковым ядром из пары (секции)-взвода. Действуя совместно, танки и пехота купируют недостатки и усиливают преимущества друг друга, что является хорошим примером синергии.

                Роль бронетехники в городском бою огромна. Согласно результатам тематического исследования, проведенного Корпусом Морской пехоты США, танки участвовали в 21 из 22 рассмотренных битв. В трех четвертях этих битв собственная танковая поддержка была главной составляющей специально сформированных штурмовых групп. В общем, специальные штурмовые группы, действия которых поддерживали танки, оказались наиболее эффективными подразделениями.

                Пехота движется от укрытия к укрытию. С точки зрения солдата, что стремится вести бой и при этом выжить, укрытие может быть либо великолепным (внутри здания), либо отсутствовать полностью (на открытой улице). Поэтому пехотинцы ведут бой в основном изнутри зданий, и перемещаются между ними с максимально возможной скоростью, минимизируя таким образом время, проведенное на открытой местности. Войдя в контакт, пехотинцам нужно накопить достаточно сил для ведения огня на подавление по вражескому зданию, за чем следует штурм. Им необходимо не дать противнику вести эффективный ответный огонь из штурмуемого здания, так и из зданий, что окружают его. Заняв плацдарм внутри здания, солдаты зачищают комнату за комнатой, устраняя очаги сопротивления. Пехота в 95% случаев вскрывает свои цели на дистанции в 100 метров и ближе. Занимая наилучшее укрытие из возможных и рассредоточиваясь, пехота способна выдерживать сильный вражеский обстрел, и потому должна возглавлять атаку. Солдаты хорошо подготовленного взвода почти не покидают здания. Подразделения словно растворяются в городском ландшафте, не подставляясь под наблюдение и огонь.

                С другой стороны, бронетехнике трудно отыскать укрытия. На короткой дистанции, характерной для городского боя, бронетехника остается открытой, в то время как ее видит и слышит замаскированный враг. Танки могут уничтожить все, что заметят, но очень редко способны найти обороняющуюся пехоту. Главной угрозой остается пехотное противотанковое оружие, которое трудно засечь. Если пехота озабочена поиском укрытия, и нуждается в огневом прикрытии и дымовой завесе для наступления, то бронетехника беспокоится о прикрытии флангов, тыла и крыши, но при этом имеет более чем достаточную огневую мощь для подавления любого встреченного противника. Хотя некоторые тактики используют танки как «щиты для пехоты», бронетехнике на самом деле нет необходимости наступать прямо на объект. Не важно, насколько близко танк подошел к объекту атаки, но вот доступный танку сектор обстрела, напротив, имеет решающее значение. Танкисты наступают на объекты, здания и противника, выдвигая вперед сектора обстрела своих орудий, а не свои машины. Если танк может наблюдать вражескую позицию, то почти в 100% случаев это означает, что она находится в пределах дальности эффективного огня.

                 Уместной аналогией здесь может служить ссылка на машину, едущую по ночной трассе. Ее водитель освещает путь с помощью фар. На опасных участках он едет медленнее. И он не станет ехать с погашенными фарами, полагаясь на свет машины, что едет позади. Точно так же, без «света» танки не могут находить цели, ориентироваться в пространстве и решать, как поступать со встреченными препятствиями. В городском бою роль «света», выявляющего вражеские позиции, играет пехота. Потому в неопределенной ситуации пехота, как правило, двигается впереди. Бронетехника обеспечивает свободу маневра, уничтожая на месте любого обнаруженного врага. Загоняя нашу «машину» вперед «света», мы не достигнем поставленной цели. В этом случае столкновение с противником превращается во внезапный крутой поворот, на который мы не успеваем среагировать на наших собственных условиях, и, следовательно, сдаем таким образом инициативу противнику.  Во время маневров в JRTC агрессивные командиры часто пытаются наступать в городе с танками впереди. Хотя движение с танками впереди и может обеспечить кратковременный успех, как правило, в ходе этого бронетехника несет тяжелые потери. Очень часто это приводит к снижению боевой эффективности, и наступающая бригада теряет импульс атаки, танки и солдатские жизни.

                Если пехота и танки двигаются вместе, то тактика меняется. Пехотные взводы в наступлении становятся менее зависимыми от собственного прикрывающего огня. Танки обеспечивают огонь на подавление, а в это время пехота занимается прикрытием фронта, флангов и тыла, защищая более уязвимые зоны танков от вражеских противотанковых групп. Прикрытие и движение, вкупе с прикрывающим огнем танков, двигает наступление вперед.

                Легкие войска движутся сквозь здания. Они входят в контакт, идентифицируют вражескую позицию, сковывают ее огнем и занимают укрытия. Танки остаются позади в готовности прикрыть огнем. Выделенное охранение защищает танки от выстрелов гранатометов с флангов и тыла. Охранение не должно находиться рядом с танком, позади танка или в ближайшем подъезде, который выходит на улицу, где стоит танк. Охранение должно занять ближайшие здания и наблюдать за выгодными позициями, откуда можно обстрелять танки. Ранее обнаружение угрозы позволяет пехоте вовремя атаковать расчет РПГ, или позволяет бронетехнике отступить, переместится или атаковать. На близких дистанциях 30 или 40 пар глаз пехотного взвода совершенно необходимы для организации надежного охранения флангов и тыла. Пехота выслеживает; танки уничтожают. Насколько это возможно, бронетехника должна вести бой изнутри подвижного периметра, что обеспечивает ее безопасность.

                В неразвитых регионах мира семейство РПГ используется для поражения широкого спектра целей. Во Вьетнаме, Сомали и Афганистане (как во время советского вторжения 1979-1989 годов, так и по опыту ISAF с 2001 по сегодняшний день) РПГ использовались для обстрела вертолетов. В Могадишо их использовали в качестве мобильной артиллерии против хамви, грузовиков и бронемашин. Для любого иррегулярного подразделения РПГ является многоцелевым средством борьбы с танками, машинами, живой силой и вертолетами – всем, чему может нанести серьезный вред взрыв 2,5-кг боеголовки. РПГ дешевы, несложны в применении, легко доступны по всему миру и надежны. Наиболее распространенная версия, РПГ-7В, весит примерно 9 кг и стреляет 2,5-кг реактивными гранатами ПГ-7В. В отличие от американского АТ-4, РПГ-7 – оружие многоразовое. Отделение, нагруженное двумя гранатометами по четыре выстрела к каждому, несет 76 фунтов, из которых 40 фунтов приходится на боеприпасы. Для обеспечения такой же огневой мощи, американцам приходится нести почти вдвое больший вес: 10 гранатометов АТ-4, каждый из которых весит 14,8 фунта. РПГ-7 это легкое и подвижное оружие с внушительной огневой мощью. Однако, у него есть и недостатки: небольшая дальность и ограниченная бронепробиваемость.

                Наиболее драматичный пример противотанковой обороны за последние годы – это срыв российской атаки на Грозный, столицу Чеченской Республики, в декабре 1994 года. За первые месяцы боев россияне потеряли 225 единиц бронетехники. Бригада на острие наступления потеряла 100 из 120 своих БТР и БМП, и 20 из 26 танков.

                Следующая цитата взята из Russian-Manufactured Armored Vehicle Vulnerability in Urban Combat: The Chechnya Experience by Lieutenant Colonel Lester Grau, U.S. Army Retired:

                «В ходе обороны в городской застройке против танковой атаки противник будет стараться:

  • ·        организовывать противотанковые истребительные команды, включающие пулеметчиков и снайперов – в их задачу входит защита гранатометчиков от сопровождающей танки пехоты;
  • ·        выбирать места для противотанковых засад в тех районах города, где плотная застройка сковывает и канализирует движение бронетехники;
  • ·        открывать огонь по головной и замыкающей машинам, чтобы запечатать всю колонну на простреливаемом участке дефиле;
  • ·        обстреливать бронетехнику сверху, с тыла и с боков. Выстрелы РПГ в защищенную динамической защитой лобовую броню только выдают позицию гранатометчика;
  • ·        использовать несколько истребительных команд для одновременной атаки бронетехники с уровня первого этажа, с уровня подвала и верхних этажей. Недостатками РПГ-7 и РПГ-18 являются сильная реактивная струя пускового заряда, выходящая сзади, заметность и относительно малая скорострельность. Чеченцы решили проблемы скорострельности, обстреливая одну и ту же цель одновременно из 6-7 гранатометов;
  • ·        в первую очередь открывать огонь по сопровождающим танки зенитным самоходным установкам.»

После сражения за Грозный, россияне эвакуировали остовы уничтоженных машин на танковый полигон в Кубинке для оценки сильных и слабых сторон своей бронетехники. Из собранной информации было сделано несколько выводов:

  • ·        Лобовая броня танков позволяет успешно пережить последствия попадания ручного противотанкового оружия, при выстреле с уровня земли. Чеченские повстанцы справлялись с этим, выбирая позицию с фланга, тыла или сверху от танка.
  • ·        Легкобронированная техника, такая как БМП, пробивается со всех проекций. Бой в городе, как правило, ведется накоротке, и большинство выстрелов из ручного и носимого оружия делается с дистанции 100 метров и менее. Бронетехника, неспособная выдержать попадания кумулятивных гранат, не подходит для городского боя, и нуждается в оснащении блоками динамической защиты. Выживаемость бронетехники в первую очередь зависит от бронезащиты, а не мобильности. Поэтому в ближайшем будущем бой в городе смогут вести только основные боевые танки, и платформы сходного бронирования.
  • ·        Выживаемость танка в городском бою обеспечивается в случае, если вражеская пехота может обстреливать бронетехнику только в наиболее защищенные проекции. Танки стремятся встречать вражеский огонь лобовой броней, предпочтительно с уровня земли. 98% опасных попаданий по российским танкам прошлось на участки, неприкрытые блоками динамической защиты. Российской пехоте не удалось обеспечить охранение от маневрирующих на фланги и тыл танков чеченских истребительных групп.

Во время маневров в JRTC одной из самых серьезных проблем для атакующего является налаживание взаимодействия между пехотой и бронетехникой. За исключением Кэмп Кэлси на Корейском полуострове, легкие и механизированные войска нигде более не размещаются на одной базе, и не подчиняются одной дивизии. В результате, роты и батальоны ротационной бригады состоят из подразделений, которые встретились друг с другом в первый раз на этапе предварительного планирования, то есть за три–шесть месяцев перед началом ротации. Обычно они успевают обговорить всего несколько стандартных процедур. Хуже того, у подразделений нет возможности отработать совместные действия. Часто случается так, что пехота или танки остаются стоять без дела, пока где-нибудь неподалеку их партнеры находятся под огнем и гибнут. Из-за тенденции на централизованное управление тяжелая ротная группа шныряет повсюду самостоятельно, а пехотные батальоны ведут бой без поддержки танков. Это крайне неэффективный способ вести городской бой.

В условиях городского боя танки являются самой живучей платформой для ведения огня точного огня на уничтожение. Артиллерия наносит неприемлемый сопутствующий ущерб, потому на практике ее огонь часто очень ограничен. Вертолеты эффективны, но чрезвычайно уязвимы для кинжального огня, могут столкнуться с трудностями различая своих от врагов, и почти неспособны атаковать нижние этажи в зонах высотной застройки. В результате этого, даже пара наших танков, при адекватной поддержке пехоты, могут контролировать целый район. Децентрализация необходима. Чтобы достичь ее, необходимо объединять и синхронизировать танки и пехоту на наинизшем возможном уровне.

 

Связь

                Чем лучше организована связь, тем эффективнее тяжелые и легкие войска будут взаимодействовать на поле боя. Один из способов улучшить понимание – «шпаргалка». На одной стороне шпаргалки должна быть небольшая карта местности, с пронумерованными зданиями и кодовыми именами конкретных объектов, а также планируемые огневые позиции, цели и прицельные ориентиры. На обратной стороне должна быть таблица, связывающая объекты с назначенными туда пехотными взводами или ротами, их позывными и радиочастотами, на которых они оперируют. Наконец, танки и пехотинцы должны быть помечены легко заметным способом, чтобы и тяжелые, и легкие войска быстро разбирались, кто есть кто.

                Каждый танк должен иметь назначенную частоту, маркировку, и выделенную ему огневую позицию (позиции). Здания нужно помечать так, чтобы это помогало достичь взаимодействия. Стандартные процедуры некоторых подразделений требуют, чтобы каждое окно и каждая комната были помечены после зачистки. Это великолепная идея, но к сожалению, редко осуществимая в жизни. Более реалистичным будет требование помечать каждую точку проникновения в здание и каждый зачищенный этаж – такое вполне достижимо даже в неразберихе боя. Каждая рота должна использовать для нанесения меток свой особый цвет, чтобы танки по цвету могли определить, какая рота зачистила здание, и какие частоты нужно использовать, чтобы установить с ней контакт и получить целеуказание.

                Таким же образом нужно пометить и дружественные танки, чтобы взводный командир мог увидеть танк и понять, с кем именно он говорит по радио. В темноте не видно надписей на бампере. Хемолюминесцентные лампы и вымпелы подходят лучше. Каждый танковый взвод должен иметь свой собственный цвет; каждый танк должен быть помечен своим количеством хемо-ламп или флажков.

t_bone: (Default)

Взвод тяжелого оружия: 15 минут до успеха/ A heavy weapons platoons: 15 minutes to Success by Major Perry Beissel and Sergeant First Class Marco Garcia (2004)

At the time this article was written, Major Perry Beissel and Sergeant First Class Marco Garcia were the anti-tank/heavy weapons company senior observer controllers for Task Force 2 with JRTC Operations Group, Fort Polk, Louisiana.
 

- Терминатор-6, это Варлорд-6, принимай боевое распоряжение… выдвинуться из контрольной точки 2 в контрольную точку 4 и занять зону для высадки 2-го батальона. Быть на месте к 23:00. Обязательно будь там до того, как прибудут птички!

                Едва командир противотанкового взвода услышит подобные слова, его голова идет кругом. Он включает фонарик красного света, разворачивает карту, проверяет показания приемника Джи-Пи-Ес, и пытается разобраться в значках на карте. Несколькими минутами позже взводный расталкивает водителя. Взводный по радио поднимает солдат, называет координаты пункта назначения, рассказывает о полученном приказе, а после чего ждет, пока машины начнут движение.

                Далее события могут развиваться по одному из следующих вариантов: наезд на минное поле останавливает движение; элементы подразделения теряются на марше; завязавшаяся в темноте перестрелка с «неизвестным подразделением» заставляет взвод отступить; либо свалившаяся с неба минометная мина смешивает все карты.

                В конечном итоге, взвод может достигнуть пункта назначения и успешно справиться с задачей, а может и провалить ее.

                Маневры в JRTC (Joint Readiness Training Center, Fort Polk) требуют от батальона максимальной гибкости. Мобильность и летальность противотанкового взвода неизменно увеличивают подвижность и гибкость всей батальонной тактической группы. Во время длительных операций, срочные задачи подобного рода являются скорее правилом, нежели исключением. Командиры взводов роты тяжелого оружия должны разработать перечни «15-минутной готовности». Такие перечни должны охватывать все важнейшие аспекты подготовки к выполнению боевой задачи; каждый член взвода будет проверять или выполнять свою часть работы. Пример такого списка приведен ниже.

                Это требование не ново. Подобная деятельность уже повсеместно регламентирована списками предбоевой проверки (precombat inspection, PCI). Однако подразделениям необходимы сжатые перечни, которые можно было бы выполнить в срок 15 минут или менее. Слишком часто взводы спешат выдвинуться из точки А в точку Б, не проводя никакой предварительной подготовки, поскольку вышестоящие штабы непреклонно требуют «срочно давай!». Это ведет к незнанию обстановки командиром и личным составом, неготовности систем вооружения, и, как следствие, неготовности к контакту с противником.

                Все водители обязаны знать маршрут. Все солдаты обязаны знать позывные и частоту, на которой работает огневая поддержка. Каждый экипаж обязан изучить последние данные о расположении минных полей и расположении дружественных сил, мимо которых ему придется проехать. Лидеры обязаны знать ход марша (порядок движения, распределение секторов наблюдения и обстрела, запланированные цели для артиллерийского огня и т. д.)

                Командиру нужно организовывать отработку действий по простым сценариям, с тем, чтобы весь взвод был готов реагировать эффективно. Следует четко понимать, что «быстро» не должно означать «поспешно». Когда личный состав хорошо освоится с предбоевой подготовкой, их уверенность и агрессивность возрастут, а с ними повысится и вероятность успеха всего взвода.

Пример перечня:
 

Командир взвода/взводный сержант:

Разработать план (10 минут), где учесть:

- Порядок движения

- Вооружение

- Огневая поддержка, организация связи

- Расположение минных полей

- Вражеская активность в районе

 

Командир машины:

- Проверить связь, убедится что нужные частоты настроены (5 мин)

- Проанализировать карту, подготовится к копированию графики плана (3 мин)

- Проверить ПНВ (2 мин)

 

Стрелки:

- Подготовить вооружение (7 мин)

- Проверить боеприпасы (3 мин)

 

Водители:

- Проверить уровни масла и топлива (3 мин)

- Удостоверится в соблюдении плана загрузки машины (5 мин)

- Подготовить ПНВ (2 мин)

 

Все:

Довести план до сведения личного состава (11 мин – 15 мин с момента получения приказа) по радио или лично.

t_bone: (Default)
William F. Owen joined the British Army in 1981 and served in both regular and territorial units until 1993. He is currently a broadcaster and writer specializing in armed conflict and military thought. He is currently developing an alternative view of small unit tactical doctrine. This article stems from that work. He is also the author of Blackfoot Is Missing.

Эффекты огня и маневра

Эффекты огня и маневра (ЭОМ) есть желаемые состояния противника, которые достигаются путем действительного или потенциального применения оружия или маневра по нему. При правильном понимании и правильном применении они могут нанести поражение противнику любого рода, как в военном конфликте, так и в операции по поддержанию правопорядка.

                Вообще говоря, можно назвать тысячи вариаций воздействия огня и маневра, но с практической точки зрения лучше сосредоточится на четырех основных. Это:

Внезапность (Surprise), Шок  (Shock) , Подавление (Suppression), Изоляция (Isolation).

                Перед тем, как детально рассмотреть каждый из них, важно подчеркнуть их общие сходные черты. Они все по природе своей физиологические. Их нельзя вызвать у  чего-нибудь, что не является человеком. Нельзя шокировать или подавить нечто инертное.


 

                Все эти эффекты действуют временно, и ни один из них не безусловен. То, что сработало однажды, не дает гарантии успеха в следующий раз. Эффективность ЭОМ строится на качестве их претворения. Говоря простыми словами, пока противник ошеломлен, шокирован, подавлен или изолирован, не имеет значения, как и чем именно вы достигаете этого результата. Нет необходимости применять все четыре ЭОМ одновременно. Любого из них, примененного в нужной степени, достаточно, чтобы нанести противнику поражение.

                Жизненно необходимо также, чтобы войска учились справляться с эффектами огня и маневра. Это следует постоянно подчеркивать в процессе боевой подготовки. Нет смысла учить солдат, что для хорошей обороны нужно наблюдение в секторе 360° против и на случай внезапного нападения, а на вводной следующего занятия явно указывать направление, с которого приближается враг.

 

Внезапность

                Внезапность вызывается неготовностью к бою. В свою очередь, неготовность имеет три определенных аспекта, и противник может оказаться застигнут врасплох из-за действий факторов:

                - времени: противник не ожидает атаки в то время, когда она случается. Таким образом, его готовность принять бой находится на низком уровне. Он может спать, может быть занят обслуживанием, или заниматься другой деятельностью, которая существенно влияет на боеготовность.

                - направления: противник не ожидает атаки с того направления, откуда она случается. При этом, он может находиться в состоянии полной боеготовности, но ожидать атаку с иного направления.

                - метода: противник ожидает атаки, но не готов противостоять типу нападения, который применяется против него. Это может произойти из-за задействования существенно больших сил, чем он ожидает, или применения техники, вроде танков или артиллерии, противостоять которым он не готов.

                Элемент внезапности усиливает боевые возможности, как ни один прочий ЭОМ. Совершенно реальной является ситуация, когда отделение или взвод обращают в бегство роту или даже целый батальон, и военная история знает такие примеры. Критически важной особенностью внезапности, как и прочих ЭОМ, является ее временность. Внезапность быстро проходит.

                Как уже говорилось выше, следует учить войска противостоять внезапному нападению, будь то по времени, по направлению или по методу. Ключ к успеху – осведомленность, потому для безопасности войска должны постоянно вести наблюдение за обстановкой.

                Успешность внезапного нападения, как правило, зависит от способности подсунуть противнику ложь, в которую он поверит. Утверждение Сунь Ци «Путь войны есть путь обмана» все еще остается верным, и внезапность как раз этот случай. Способность скрытно выдвинуться для занятия выгодной позиции, после чего следует быстрое и решительное наступление, служат фундаментом для достижения внезапности.

 

Шок

                Шок очень тесно связан с внезапностью, однако также отличается от нее. Внезапное не всегда шокирует, и наоборот. Шок характеризуется неспособностью жертвы обрабатывать информацию, принимать связные решения, которые ведут к организации эффективного сопротивления. Он влияет и на отдельных людей, и на организации, и его воздействие часто носит катастрофический результат.

                Неспособность обрабатывать информацию вызывается страхом, а страх вызывается реальной или воображаемой опасностью. Наиболее частая причина шока – лавинообразный рост потерь живой силы или техники. Взвод может потерять восемь человек в течение недели, и не страдать от шока. Потеря этих же восьми человек при одном подрыве на мине почти наверняка его вызовет, особенно если одновременно с подрывом откроет огонь засада противника.

                Тем не менее, не стоит воспринимать шок просто как функцию от уровня потерь. По сути, шок вызывается уверенностью в факте несения потерь, вне зависимости от того, правда ли это. Неспособность проверить действительное положение дел только укрепляет эту уверенность. На большинство людей критические ситуации действуют угнетающе, они либо застывают на месте в беспомощности, либо действуют нерационально – например, пытаются убежать.

                Средством против шока часто считают отработку действий. А именно, солдат учат автоматически реагировать на опасность заученной последовательностью действий. При некоторых плюсах, этому решение также несет в себе и минусы, особенно в том случае, когда противнику известна эта отработанная реакция. Для примера, во многих армиях учат немедленно штурмовать позицию вскрывшейся засады. Очевидно, что такую тактику легко просчитать и подобрать контрмеру.

                Шок проще всего вызывается быстротой, как движения, так и темпом огня. Чем быстрее вы можете маневрировать на поле боя, и/или чем быстрее вы способны наносить противнику потери, тем выше вероятность шокировать его.  Очевидно, что шок можно нанести и огнем с места, однако в этом случае ваша способность закрепить и развить успех будет ограничена.

 

Подавление.

                Подавление есть скованность, вызванная желанием избежать ущерба. В первую очередь его связывают с эффектом прямого или непрямого огня, под которым солдаты буквально перестают двигаться и стрелять в ответ из страха быть раненым или убитым. Сочетание огня и маневра по сути своей строится на использовании подавления. При этом следует понимать, что типов подавления на самом деле два.

                Активное подавление есть использование огня для сковывания активности противника. Обычно это касается либо маневра, либо ответной стрельбы. Огонь при этом может вестись как прямой наводкой, так и с закрытых позиций. Достаточная огневая мощь подавит противника, что позволит одновременно проводить другие действия. Здесь следует подчеркнуть два важных аспекта. Во-первых, бессмысленно подавлять противника, если в то же самое время вы не планируете делать что-то еще, например, обходить его с фланга, отступать и/или пополнять запасы. Просто стрелять в его сторону – бессмысленная трата боеприпасов. Во-вторых, подавление буквально порождается уверенностью в том, что под огнем можно пострадать, так что если противник загнан в укрытие и не палит в ответ, не так уж важно, каким калибром стреляете вы, 5,56-мм или 7,62 мм. Во время Второй мировой Вермахт очень эффективно использовал для подавляющего огня 9-мм пистолеты-пулеметы. 60-мм миномет подавляет так же хорошо, как и 81-мм. Если противник подавлен, он не стреляет в ответ; тогда против него можно маневрировать.

                Второй тип подавления – пассивное. Оно вызывается реальной или воображаемой угрозой наказания за действия. «Стой или буду стрелять!» есть пассивное подавление, и в этом же заключен raison d'etre каждого когда-либо созданного орудия войны. Оружие не обязательно должно убивать. Иногда его применяют для того, чтобы скорректировать поведение. Важно понимать смысл пассивного подавления. Направить автомат на солдата и принудить его к сдаче – это пассивное подавление, как и открыто носимый полицейским пистолет.

                Один снайпер может подавлять четырех солдат в траншее, просто стреляя каждый раз, когда кто-нибудь попытается высунуться. Более важно то, что целое подразделение может быть пассивно подавлено боязнью, что любая активность раскроет его местоположение и этим вызовет атаку. Таким образом, пассивное подавление может быть вызвано даже демонстрационным наблюдением, без использования огня!

 

Изоляция

                Подавление может вызвать изоляцию. Цель изоляции – вызвать у противника впечатление, что он отрезан от своих, лишен помощи, снабжения и поддержки. Так что для выживания себя и своих товарищей остается только один путь – сдаться. Люди по своей природе стадные существа, а война – занятие коллективное. Ее ведут большие массы. Далее, нам известно, что храбрость и душевный комфорт большинства людей зависит от окружающих. Иначе как плотные линии наполеоновской пехоты наступали бы на вражеские пушки? Лишая отдельные группы вражеских солдат тех вещей, в которых они нуждаются или которых они хотят для продолжения сопротивления, можно сломить их волю и связность. Мировая история войн пестрит примерами, когда огромные группы людей сдавались в плен исключительно потому, что их окружили – будь это окружение на самом деле истинным или только воображаемым, не важно.

                23-25 апреля 1951 года 1-й батальон Глостерширского полка храбро сражался на высоте Глостер в Корее. Батальон потерял 59 человек убитыми, 180 ранеными и 562 сдались в плен. Можно сказать, что батальон был уничтожен целиком.

                21 марта 1918 года 16-й Манчестерский батальон на Редуте Манчестер потерял 73 человека убитыми, примерно в три раза больше ранеными, после чего батальон, насчитывавший более 700 штыков, попал в плен.

                30 января 1944 года 1-й и 3-й батальоны Рейнджеров США были обнаружены и окружены во время просачивания у Цистерны ди Латина, в Италии. После тяжелого боя смогло ускользнуть только 6 человек из 767. Несмотря на значительное число убитых и раненых, предполагается, что в плен попало не менее 500 человек.

                Почему это случилось? Все просто, большинство людей очень хотят жить, и это желание превосходит по силе готовность погибнуть. Отступление или сдача в плен рассматриваются как способ выжить.

                Практически в каждой крупной битве в человеческой истории, убегало или попадало в плен в разы больше людей, чем было убито и ранено. Конечно, у этого правила есть исключения, но именно благодаря своей исключительности они и стали известны; безнадежная оборона отряда полковника Кастера при Литл Биг Хорн и битва при Фермопилах будут хорошими примерами. Стоит отметить, что в обоих случаях командиры уничтоженных армий физически находились на поле боя, и обе битвы являлись составной частью больших по масштабу войн. Часто считается, что в обоих упомянутых случаях солдаты сражались до смерти из-за присутствия командира, а также из-за того, что возможность сдаться практически отсутствовала – ее исключал жестокий бой на короткой дистанции.

                С помощью огня и маневра противник приводится в желаемое состояние; в этом состоит их главное назначение.  Настолько же важно понимать, что и противник, в свою очередь, будет стараться подвергнуть вас действию тех же самых эффектов.

                Выучка войск состоит в том, настолько гибко они умеют вызывать и использовать эти эффекты в зависимости от противника, которому им приходится противостоять.

                Также важно запомнить, что эти эффекты можно применять в операциях любого рода, будь то на войне или при поддержании мира. В исключительных случаях с их помощью можно даже одержать победу, не сделав ни единого выстрела!



t_bone: (Default)

Уроки ротации NTC 14-03: страйкер-взвод на учениях против конвенционных механизированных сил.
by 1LT Eric T. Kim

                Лишенный воды и пищи, я сидел под палящим калифорнийским солнцем; два из четырех моих Страйкеров были уничтожены, семь солдат убиты, а остальных окружали четыре вражеских механизированных батальона. Нас заперли в вади, и мой взвод не мог переместится из-за угрозы со стороны вражеских Т-80 и БМП, сновавших возле моей позиции.

                Поражение явственно ощущалось и отражалось на лицах солдат, многие из них находились на грани теплового удара из-за надетых костюмов химической защиты. Шаткая мораль моего взвода, равно как и злость загнанного в угол человека, побудили меня искать способ дать бой механизированному противнику.  Однако, мозговой штурм окончился ничем; в сложившейся ситуации мы уже не могли победить. Признание этой суровой правды помогло мне сформулировать несколько уроков, которые могут оказаться полезными для других командиров страйкер-взводов. Надеюсь, что эти уроки помогут другим страйкер-подразделениям стать эффективнее в сражении против конвенционного и грамотного противника. Таким образом, мой опыт сможет улучшить нашу тактику малых подразделений.

                Урок первый: при подготовке страйкер-взводов тактика и способ действия в качестве легкой пехоты должен быть приоритетом номер один; они не должны чрезмерно полагаться на машины.

                Страйкер-взвод ни в коем случае не должен привыкать к мысли, что его ББМ Страйкер будут служить ему щитом и выиграют все его битвы. Лидеры взвода должны приучать к мысли, и постоянно обучать и тренировать людей к тактике легкой пехоты, чтобы взвод был готов действовать в пешем порядке на случай, если его Страйкеры окажутся выведены из строя.

                Во время фазы маневров (восьмидневные бригадные учения) ротации 14-03 Национального Учебного Центра, мой взвод растратил навыки пехотинцев. До того, как нас заперли в том злосчастном вади, рота А 2-го батальона 3-го пехотного полка получила задачу занять оборону на вершине холма. Мы погрузились в Страйкеры и выехали в тактический тыл нашего батальона, на часах было 03:00. Мы спешились примерно в пяти километрах от запланированной оборонительной позиции, поскольку правила применения военной силы запрещали технике пересекать государственную границу Атропии (нашего союзника) и Доновии (нашего противника). Во время пешего марша к оборонительным позициям, мне бросилась в глаза деградация наших пехотных навыков. В условиях практически полной светомаскировки, мои солдаты не выдерживали интервалы и промежутки на марше. При проверке ситуации по картам с моими командирами отделений оказалось, что они не могут определить наше местоположение без использования приборов Джи-Пи-Эс. Мой взвод, и если быть откровенным, вся остальная рота, с трудом определял положение наших передовых дозоров, поскольку мы не разработали порядка сигналов (PACE – primary, alternate, contingency, emergency – signal plan). Эти проблемы вскрыли нашу зависимость от Страйкеров – в особенности на их продвинутую систему связи, которая автоматически определяет положение переднего края, и служит в качестве узла связи между взводом, ротой и батальоном. Технические средства Страйкеров, их легкая броня, и высокая скорость существенно усиливали возможности моего взвода. И это усиление оказалось основополагающим для наших действий.

                Наши Страйкеры задумывались как способствующее средство, на деле же они оказались нашей слабостью, и главным источником наших проблем. Наше подразделение привыкло чрезмерно полагаться на Страйкеры, используя их в качестве транспорта и защиты. Будучи пехотинцем, я знаю, что эта установка фундаментально ошибочна и потенциально опасна.

                В своем рапорте Корейскому командованию генерала Волкера, написанном в первые месяцы Корейской войны, генерал Риджвэй высказывал сходные опасения насчет зависимости Армии от своих боевых машин: «Практически все в рапорте Риджвея было негативным. Войска слишком часто демонстрировали недостаток агрессивности и отсутствие пехотных навыков. Они стали заложниками механизации, в особенности своих боевых машин, а значит, и ограниченной сети корейских дорог, которые, вдобавок, очень плохого качества. Они не контратаковали; они не окапывались должным образом, нерадиво маскировали позиции, нечетко определяли сектора обстрела, связь между подразделениями была слабой…» (1)

                На стороне северокорейцев было превосходство в танках и численности, но деградация выучки наших солдат тоже не способствовала делу; их привычка полагаться на машины пагубным образом повлияла на пехотную подготовку. Эти факторы способствовали начальным успехам НКА, которая прорвала фронт и вынудила нас начать унизительное отступление к Пусану в первый год Корейской войны.

                Подразделения обязаны изучать и практиковать тактику пеших действий, с тем, чтобы исключить излишнюю зависимость от механизированных платформ. Грамотность и подготовленность солдат позволит нам использовать Страйкеры в качестве способствующего средства на поле боя. Однако, чтобы правильно использовать возможности Страйкеров, следует учитывать еще и проблемы логистики на уровне подразделений.

                Урок второй: боеготовность и самодостаточность. Для решения проблемы снабжения на уровне страйкер-взвода следует тщательно планировать загрузку рюкзаков и штурмовых рюкзаков.

                Обеспечение доснабжения остается неизменным вызовом для страйкер-подразделения, будь то недостаток батарей для модуля управления пуском Джавелинов, боеприпасов, топлива или воды. С тем, чтобы полностью осознать важность снабжения и обеспечения в нашей боевой деятельности, следует для начала обратится к назначению и задачам, что поставлены перед страйкер-бригадной боевой группой, как они сформулированы в Field Manual 3-21.21, The Stryker Brigade Combat Team Infantry Battalion (далее цитируется указанный документ, выделение мое – прим. перев.):

                "The Stryker brigade combat team (SBCT) infantry battalion's primary mission is to close with and destroy the enemy during full-spectrum operations through close, violent combat. The SBCT infantry battalion is capable of accomplishing all missions historically identified with the Infantry and is organized and equipped to conduct operations in restricted terrain, severely restricted terrain, and urban terrain. The battalion, as part of the SBCT, deploys rapidly, executes early entry operations, and conducts effective combat operations immediately upon arrival to assist in the prevention, containment, stabilization, or resolution of a conflict." (2)

                В случае, когда страйкер-подразделение развертывается в качестве сил быстрого реагирования, снабжение и боевое обеспечение станет серьезной проблемой для командира страйкер-взвода. Даже во время маневров в Форте Ирвин, вышестоящее командование не в полной мере справлялось с нашим обеспечением, когда наши ББМ были на марше. Во время прикрытия границы Атропии, рота Легион (Legion company) на протяжении шести часов удерживала вершину высоты и срывала переброску четырех батальонов механизированной пехоты противника, уничтожив при этом три Т-80 и одиннадцать БМП. Впечатляющее достижение, однако в конце концов вражеское численное и огневое превосходство вынудило нас отойти на обратный скат. Совокупным эффектом пятичасового марша в химической защите уровня 2 (MOPP Level 2, suit and boots worn, vask and gloves carried), а также постоянных бросков и перебежек с целью доставить батареи и боеприпасы для Джавелинов на огневые позиции на протяжении шестичасового оборонительного боя, истощили наши ротные запасы боекомплекта, а также еды и воды. Чтобы эвакуировать раненых и пополнить запасы, мы решили вызвать к себе Страйкеры. К сожалению, один Т-80 с хорошей полузакрытой позиции уничтожил половину наших Страйкеров по пути к нам. Успешные вражеские действия против нашей цепочки снабжения фактически нейтрализовали роту Легион как эффективную боевую силу.

                Этот отрезвляющий опыт подчеркивает необходимость иметь хорошо продуманный список носимого имущества. Мы, как командиры низшего звена, обязаны убедится, что запрошен и упакован дополнительный боекомплект, запасные батареи, фляги и полевые пайки. Таким образом мы сможем сохранить боеготовность и продолжать действия, даже будучи отрезанными от наших Страйкеров. Мы не имеем права полагаться только на регулярное доснабжение, которое предусмотрено в доктрине конвенционной войны.  Мы должны быть самодостаточными подразделениями в течении больших промежутков времени.

                Урок третий: чтобы в полной мере использовать возможности наших Страйкеров, следует учитывать возможность подвергнуть эти машины риску в случаях, когда командиры способны определить и контролировать эти риски.

                Чтобы достичь этого, следует прежде всего иметь в виду, что наши Страйкеры являются способствующими средствами, и должны использоваться соответственно. Их вооружение, состоящее из М2 и Мк.19, хотя само по себе и малоэффективно против бронетехники, должно использоваться для усиления системы огня наших пулеметов и Джавелинов.  Хотя постулат о необходимости использования вооружения Страйкеров кажется очевидным, на протяжении ротации я много раз спешивал взвод в нескольких километрах от объекта, после чего мы не видели машины целый день. Нам необходимо принять и идти на некоторый тактический риск, и использовать возможности Страйкеров для усиления в ходе боя, а не просто оставлять их в тылу позади.

                Например, в ходе обороны Атропии, мы спешились в пяти километрах от объекта чтобы спрятать наши Страйкеры от огня БМП, Т-80 и Корнетов. Когда, после оборонительного боя, на руках у моего взвода оказалось семь раненых, нам понадобился способ очень быстро вывести их с передовой в тыл для оказания медицинской помощи. Если бы Страйкеры были с нами, для этой цели можно было использовать их, а в последствии переместить весь взвод для поддержки соседей, таких как рота Чарли, которая в это время оборудовала оборонительные позиции для батальона. Однако, Т-80 уничтожил два моих Страйкера из четырех, и остановил движение остальных. Если расположить Страйкеры прямо на оборонительных позициях роты, они бы раскрыли нас и сами стали бы легкой целью. Однако, если бы мы укрыли ББМ за обратным скатом, а потом использовали их для быстрого отступления с объекта (а мы сидели на позиции шесть часов), нам бы удалось вывезти раненых и воссоединится с главными силами батальона на оборонительных позициях.

                Еще пример. Несколькими днями позже я отличился на всю бригаду, когда пошел на риск и взял штурмом хорошо укрепленный комплекс зданий с подозреваемым присутствием ОМП с помощью атаки на машинах. Вместо долгой изматывающей пешей атаки, я решил положится на скорость Страйкеров и поддержку соседних подразделений, с тем, чтобы купировать тактический риск. Наш сосед, танковое подразделение Сил Самообороны Японии, помогло нам уничтожить механизированное подразделение противника, что обороняло химическую лабораторию. Воспользовавшись нашим преимуществом в скорости, мы сблизились с объектом в строю ромбом, и быстро спешились в непосредственной близости от лаборатории. Мой взвод, одетый в химическую защиту уровня 4 (MOPP Level 4, suit, boots, gloves and mask worn) успешно зачистил и занял два здания, не понеся при этом потерь. В этой ситуации использование ББМ Страйкер позволило нам провести штурм эффективно и действенно. Самое важное, скорость позволила нам сохранить агрессивность действий в рамках замысла бригады, и подержать высокий темп зачистки.

                Если бы не мобильность, то агрессивность действий наверняка была бы потеряна, а мои солдаты вымотались, и не успели восстановиться перед вражеской контратакой. Возможности Страйкеров сохранили силы взвода, что позволило нам сосредоточится на зачистке объекта, а потом развить успех.

                Выводы.

                Оглядываясь в прошлое, я высоко ценю тот опыт и уроки, что ротация NTC14-03 преподала моему взводу. Честно говоря, я наслаждался пребыванием в NTC, даже несмотря на полный рот песка и мучительную практику использования WAG (waste alleviation and gelling просто загуглите это, прим. перев.) Такой опыт очень ценен для командиров малых подразделений, поскольку мы до сих пор привлекались только к ассиметричной войне и противопартизанским действиям, и не имеем опыта полномасштабных конвенционных операций.

                Распространенная точка зрения гласит, что в современном мире война стала невозможной. Я считаю это вредным заблуждением. В номере Economist, что вышел 21 декабря 2013 года, редактор предостерегал мировых лидеров не относится пренебрежительно к сравнению сегодняшнего положения с тем, что сложилось перед Первой мировой войной. Он проницательно отметил, что и тогда американский народ пребывал в убеждении, что из-за уровня глобализации, взаимосвязей и новых технологий, война между ведущими государствами невозможна. (3) Тем не менее, за первую половину прошлого столетия успело пройти две мировые войны. Объявляют войну не военные; однако наша работа как командиров состоит в том, чтобы подготовить своих людей к возможному конфликту наилучшим образом. История учит нас, что командирам низшего уровня следует всегда быть готовыми к полномасштабной войне. Мы должны тренировать наших солдат, и держать наше вооружение, оборудование, а особенно наши Страйкеры, в готовности к новой битве. Я надеюсь, что три сформулированные мною урока помогут другим страйкер-взводам стать более эффективными и смертоносными в противостоянии конвенционным механизированным силам.

Ссылки:

(1) David Halberstam, The Coldest Winter: American and the Korean War (NY: Hyperion, 2008).

(2) Field Manual 3-21.21, The Stryker Brigade Combat Team Infantry Battalion (Washington, D.C.: Department of the Army, 2003): 1-1.

(3) "Look Back with Angst," The Economist, 21 December 2013: 17.

Об авторе: 1LT Eric T. Kim is a platoon leader in Legion Company, 2nd Battalion, 3rd Infantry Regiment, 3rd Stryker Brigade Combat Team, 2nd Infantry Division, Joint Base Lewis McChord, Wash. He graduated from the U.S. Military Academy at West Point, N.Y., majoring in systems engineering with focus on human studies.

t_bone: (Default)


Довольно сложная техника, так что смотрите внимательно.
t_bone: (Default)
Давеча возник вопрос: а каким образом опыт Вермахта повлиял на доктрину применения механизированной пехоты Бундесвера, ежели Западную Германию переделывали уже светлые силы заокеанского Валинора?

Отвечаю: прямо и непосредственно. Это очень легко проследить.
Распространенное определение БМП строится на двух характерных особенностях этого класса машин, выделяющих его из широких рядов БТР. Это:
1. Обеспечение мобильности пехоты непосредственно на поле боя, пересечение рубежей заградительного артиллерийского и пулеметного огня, и;
2. Поддержка действий спешенной пехоты огнем бортового вооружения.

Как показывает практика (АОИ, армия Южного Вьетнама и т. п.) обе эти функции могут с относительным успехом выполнять даже машины, для этого изначально не предназначавшиеся - американские М3 и М113. Поэтому я бы добавил еще один критерий:

3. Дополнение огневой мощи поддерживаемых танков путем борьбы с типами целей, против которых танковое вооружение использовать нецелесообразно, невозможно или неэффективно,

что достигается установкой скорострельных орудий для борьбы с авиацией, и ПТУР для борьбы с бронетехникой за пределами действия танковых пушек. Вот этот критерий позволяет провести границу между разнообразными "импровизированными БМП" и "истинными БМП", как то БМП-1, БМП-2, Брэдли и. т. д.

Однако, для боевых машин, состоявших на вооружении механизированной (моторизованной) пехоты Бундесвера характерно соблюдение еще одного требования...


M 39


HS 30. Кстати, кто без гугла помнит про HS 30? А ведь больше двух тысяч построили, с началом производства в 1959.


И наконец, Мардер.

...а именно

4. Обеспечение возможности ведения наблюдаемого огня с борта машины без спешивания десанта.

И это прямое следствие опыта применения германских SPW на полях Второй мировой.

"При обеспечении надежной защиты десанта бронетранспортера от поражающего действия атомного оружия следует учитывать необходимость ведения кругового наблюдения и возможность ведения огня из-за бортов. Только в этом случае мотопехота сможет, не спешиваясь, эффективно поддерживать бой танковых подразделений и вести борьбу с истребителями танков. Не уничтоженные танками очаги сопротивления должны уничтожаться мотопехотой с бронетранспортеров. В ближнем бою нельзя терять времени на высадку. Противника следует уничтожать огнем с бронетранспортеров. Быстрое спешивание для ведения ближнего боя допустимо лишь в исключительных случаях.

Для защиты от поражающего действия ударной волны и светового излучения при атомных взрывах, а также от обстрела с самолетов и воздушных разрывов артиллерийских [89] снарядов необходимо, чтобы открытые бронетранспортеры могли быстро закрываться подвижной бронекрышей. Выдвигаемое в последнее время требование, чтобы бронетранспортер был наглухо закрыт, показывает незнание назначения, задач и способов боевых действий мотопехоты. Такой бронетранспортер является не боевым средством, а бронированной транспортной машиной. Мотопехоте, оснащенной такими бронетранспортерами, для ведения боя приходилось бы спешиваться, а действия танков, как и прежде, были бы связаны медленно продвигающейся пехотой. Это означало бы отход назад не менее чем на 20 лет. Ввиду ограниченности обзора и наличия мертвого пространства закрытый со всех сторон бронетранспортер был бы не в состоянии защитить от противотанковых средств ближнего боя ни себя, ни поддерживаемый танк. Мотопехота просто не могла бы вести бой на таком бронетранспортере, хотя действие с машины является важнейшей задачей мотопехоты. Итак, еще раз: мотопехоте необходим бронетранспортер, с которого можно было бы вести бой, а не «бронированный гроб на самоходном лафете»."
Middeldorf E. Taktik Im Rußlandfeldzug Erfahrungen Und Folgerungen

t_bone: (Default)
Попался мне тут давеча на глаза один толковый немецкий учебный фильм.
Ну и так как никто просто так получасовой ролик не откроет, под катом будет много плохих скринов и пара мыслей.

 

Read more... )

 

В традиционном немецком стиле, решение тактической проблемы рассматривается поэтапно с наглядной демонстрацией правильной последовательности действий. Очень занимательное кино.



t_bone: (Default)
Часть последняя.
---------------------------

Карточки огня.

Совещание по ко-ординации прошло гладко, что вселило в меня приятное ощущение уверенности в том, что мы готовы справиться со всем, что может бросить на нас противник. Я приказал дать людям отдохнуть и выставить только минимальное количество часовых, и следуя собственным указаниям, сам придавил подушку часа на четыре. Проснулся я примерно после четырех часов утра, выпил чашку кофе, а потом решил посетить передовые взводы и немного поспрашивать солдат; было интересно, как мои приказы передаются вниз по цепочке. На пути мимо командного пункта, я чуть не споткнулся о единый пулемет ротной группы управления – всеми позабытый, он сиротливо стоял на своей треноге и не делал ничего полезного. «Никто так и не позаботился назначить тебе позицию, а?» - подумал я. – «Интересно, о чем еще я позабыл. Ну и ладно, у меня развернуто 19 пулеметов, так что пусть уж этот остается здесь в качестве талисмана».

По дороге ко второму взводу я остановился у первого замеченного пулемета. Это была пятидесятка, заряженная оболочечными патронами. Один солдат из расчета спал в окопе под перекрытием, но второй стоял на стороже за пулеметом.

- Скажите, сэр, война еще не началась? – спросил он.

Заверив его, что пока не происходит ничего интересного, я осведомился о его задаче.

- Мы подчищаем пехоту, - ответил он. – Мы поддерживаем пулеметы номер 3 и 4. Они подбивают БМП, а мы расправляемся с десантом и экипажами. Наша первичная цель – зона поражения Браво. А единый пулемет, вон там, занимается ближними целями.

- Как будете действовать, если цель будет закрыта от наблюдения?

- Будем стрелять по данным из карточки огня, сэр. Мастер-капрал Смит, наш командир отделения, располагается вон в том окопе. У него есть телефон, и связь со взводным. Он будет орать нам инструкции: номер цели, и «наводить» либо «огонь». Если нужно наводить, то мы докладываем ему, как только готовы, и ждем команды на открытие огня. Если мастер-сержант командует «огонь», мы открываем огонь по готовности и стреляем минуту в нормальном темпе.

- Похоже, у вас тут все схвачено, - сказал я. – Могу я увидеть карточку огня?





Солдат передал мне кусок картона. Я внимательно изучил его, вдруг осознав, что первый раз в жизни вижу должным образом составленную карточку огня для пулемета.

- Схему рисовал командир отделения, - пояснил солдат. – Остальное заполнили мы с напарником.

- Что это за толстая линия в центре? – спросил я.

- Это наша линия выверки, или нулевой азимут, - ответил солдат. – Проходит отсюда и касается опушки леса на краю зоны поражения. Если нужно будет срочно переустановить пулемет, воспользуемся ею.

- На этой схеме очень много деталей, - заметил я. – Все они действительно вам необходимы? Вот для примера, зачем вы проставили цели, которые находятся вне вашего сектора горизонтальной наводки?

- Чтобы в случае чего использовать их как ориентиры, сэр, - тут же ответил он. – Кто знает, может быть только мы сможем видеть сквозь дымовую завесу. Лейтенант приказал внести в карточку огня все цели, которые может наблюдать расчет. Мы не стали ставить цели по ту сторону первого взвода, поскольку они скрыты за холмом. Еще мы немного сжульничали на левом фланге. Сейчас обзор влево закрывает амбар, но как только на нас начнут сыпаться снаряды, это дощатая халупа точно не устоит.

Вот солдат, который хорошо знает свое дело, - подумал я. Надеюсь, что у меня таких еще сотня. В этот момент над головой пролетел первый фантазийский разведывательный самолет. Я решил, что настало время серьезно продумать план отступления, и быстро вернулся на ротный командный пункт.



Вкус пудинга.

Остальное уже история. Той ночью разведывательная группа подтвердила движение противника перед ними, и нас атаковали на рассвете. По какой-то причине, фантазийцы не стали прикрывать дымом первую атаку, и это здорово сыграло нам на руку. Но их артиллерийская подготовка была разрушительной, и мы потеряли два пулемета еще до начала боя. Танки первой волны выбили TOW. Три танка второй волны достигли позиций второго взвода, и их подбили с помощью М72. Большая атака ударила по нам в 14:00. К этому времени, наша артиллерия уже развернулась на позициях, а в воздухе кишели самолеты – и НАТО, и вражеские. Атака была что надо. Нас полностью закидали дымом, а радио стало бесполезным из-за помех. Под конец я выпустил пять красных ракет, и третий взвод подбил три БМП в зоне поражения Фокстрот. Понятия не имею, как нам удалось удержаться. К тому времени, потери превысили 50%, включая командиров обоих передовых взводов, в которых осталось на круг четыре пулемета. Не думаю, что мы бы пережили следующую атаку. Никогда не забуду приказ на отступление. Шифрованная радиосвязь голосом не работала, так что он пришел кодом: БРИГАДА НА НОВЫХ ПОЗИЦИЯХ. ОТРЫВАЙТЕСЬ ВСЕМИ СПОСОБАМИ. ПРЕКРАСНАЯ РАБОТА И УДАЧИ.

Мы только начали отход, когда первый взвод доложил, что еще одна атакующая волна только что прошла через дефиле. Сержант Вест остался на позициях третьего взвода с двумя ККП, Карл-Густавом, и двумя оставшимися БТР с TOW, чтобы выиграть время. Мы больше не видели никого из них.

На пути назад нас жестоко атаковали с воздуха. Когда мы наконец вышли к своим, у меня осталось шесть БТР и 28 человек, большинство раненых. Очень высокая цена, и я надеюсь, что оно того стоило. Бригада удержала фронт, и наступление Фантазии провалилось.

Полковник пару мгновений глядел на опустевший стакан в своей руке, а потом произнес:

- Отличная история. Вам стоило бы однажды опубликовать ее. Однако ничего из сказанного вами не указывает на то, что награда вами не заслужена. Пусть не без помощи других, но оборону-то организовали вы. Кроме того, сейчас Канаде нужны герои. Я надеюсь, вы представили сержанта Веста к награде посмертно?

- Я пробовал, - ответил майор, поднимаясь на ноги. – Но в этом-то и заключается самое забавное. Уверен, что это какая-то компьютерная ошибка или накладка с данными, но в записях Армии нет никакого сержанта Веста. А теперь нам с вами пора вернуться на вечеринку.
t_bone: (Default)
Ко-ординация.

Ночью рота работала с остервенением стаи бешеных бобров. Прибыло дополнительное снаряжение для земляных работ, а с ними несколько катушек телефонного кабеля, что заказал сержант Вест. Я уже начал гадать, что же еще припасено у него в рукаве. Рассвет застал пулеметные расчеты за наведением последних штрихов на маскировку позиций. Во время утренней переклички я совершил быстрый обход наших передовых взводов – и увиденное впечатлило меня настолько, что я решил остаться с первым взводом и понаблюдать за пристрелкой. Старик мог бы гордиться мною, - подумал я.

Пристрелка прошла гладко, и заняла существенно меньше времени, чем я предполагал. Большая часть расчетов уже провели холодную пристрелку по своим целям во время утренней поверки, и это ускорило процесс. Наблюдая за фонтанчиками попаданий от пуль в зонах поражения, я думал про себя – все почти как на стрельбах. Время от времени два пулемета начинали обстреливать одну и ту же цель с разных углов. Удивительно, как это влияло на формируемую зону поражения. Некоторые получались узкими и вытянутыми, тогда как другие были толстыми и короткими, все зависело от типа пулемета, дальности и наклона местности. Заместители командиров взводов ходили от пулемета к пулемету, разговаривали с расчетами и делали записи. Они явно сосредоточились на происходящем.

Я собирался возвратится на ротный командный пункт и позавтракать, когда заметил сержанта Веста. Он шагал по дороге, зажав под мышкой планшет с картами. С помощью бинокля я проследил, как он скрылся за одним из зданий в секторе второго взвода. Спустя несколько секунд он снова появился, на этот раз в компании с командиром взвода и его заместителя. Он ходил от пулемета к пулемету, делал какие-то записи, и время от времени указывал вперед, на первый взвод. Под строгим взором сержанта Веста каждый пулемет обстрелял как минимум одну цель. Завершив этот акт, все трое уселись для долгой беседы; последовало много обменов кивками и показывания пальцами в разные стороны. Спустя примерно пять минут заместитель взводного ушел в направлении одной из пулеметных траншей, а оставшаяся пара направилась прямо ко мне.

- Все прошло гладко, сэр, - доложил сержант Вест, после того, как поприветствовал меня. – Как только я закончу с делами здесь, начну составлять общую карточку огня роты. Потом я снова обойду взводы, чтобы сообщить расчетам о дополнительных целях и новую их нумерацию. Доложить о ситуации я смогу где-то через полтора часа. Тогда мы сможем обсудить и управление огнем.

- Прекрасная работа, - ответил я. – У меня есть к вам пара вопросов, но они могут пока подождать.

К группе присоединился командир первого взвода, и все трое принялись обсуждать сетку целей и методы контроля огня. Два лейтенанта приняли несколько решений, по сути просто одобрив предложения сержанта. «Да они у Веста с рук едят», - усмехнулся я про себя. Затем вся троица направилась в сторону крупнокалиберного пулемета по правую руку от себя; там, буквально светясь от властности, сержант начал песочить расчет.

- Где ваш рубеж заградительного огня, - начал он.

- Цель номер 1, - ответил солдат. – Справа от вон того здания, на позициях второго взвода.

- И какую вы записали дальность?

- Восемь сотен, сержант.

Вест достал бинокль и внимательно осмотрел местность, потом повернулся к командиру второго взвода.

- Сэр, все ваши люди в укрытиях. Разрешите дать пристрелочную очередь?

- Да, начинайте, - ответил лейтенант. – Я не менее вас заинтересован в том, чтобы цели были пристреляны точно.

Сержант перевел линзы бинокля обратно на цель и скомандовал «Огонь!». Пулеметчик сжал рукоятки и выпустил пять выстрелов. Сквозь собственный бинокль я разглядел пылевые фонтанчики там, где упали пули. «Точно по цели», - сказал я себе. Пулеметчик выглядел чрезвычайно довольным собой, и поднял взгляд на сержанта.

- По чему вы собираетесь стрелять, солдат? – спросил Вест.

- По бронетранспортерам, сержант.

- И куда вы метите бронетранспортеру?

- В борт, сержант.

- Именно, - кивнул Вест. – Но по такой наводке пули пойдут ниже, в гусеницу и катки. Вы не учли высоту цели во время пристрелки.

- Вот так так, я и не подумал об этом раньше! – воскликнул солдат. – Наверное, мне надо целиться так, чтобы фонтанчики плясали на пару сотен метров дальше цели, правильно?

- Точно, но имейте в виду, что только на случай огня по БТР. Стреляя по живой силе вам нужно немного пропахивать землю, чтобы противник не смог залечь под конусом огня. Строго говоря, в вашем конкретном случае, конус огня важнее, чем зона поражения. За исключением небольшого мертвого пространства прямо впереди, вы можете выпустить ленту прямой наводкой вдоль фронта второго взвода. Так что цель становится скорее точкой прицеливания, а зона поражения фактически начинается у ствола и продолжается на 100 метров дальше. Предлагаю добавить пять метров к установке прицела и повторить пристрелку. Можете не стараться заполнить карточку огня аккуратно, вам все равно придется вскоре составить новую, как только я назначу единую нумерацию целей по всей роте. Так, вы у меня пулемет номер 10. Запомните это, и пометьте где-нибудь на карточке, чтобы не забыть. Теперь, какие еще цели вам назначены?

К этому моменту я уже страшно желал выпить чашку кофе. В моем присутствии все равно не было особой нужды – сержант Вест разбирался с делами существенно более грамотно, чем это мог бы сделать я.

Два часа спустя сержант Вест присоединился ко мне под моим любимым деревом.

- Прошу простить, что заставил вас ждать, сэр, - начал он. – Дела заняли больше времени, чем я рассчитывал.

- Все в порядке, - ответил я, - до совещания по ко-ординации еще целый час. Что вы мне приготовили?

- Вот ваша схема расположения пулеметов и назначенных целей, - сказал он, передавая мне листы бумаги, - а вот таблица целей. Обратите внимание, целей всего 20. Мы не проводили пристрелку боевыми патронами по тем из них, что находятся рядом с минным полем, так как я не хотел рисковать подрывом мин. Однако, мы все равно собрали по ним данные, на основе установок прицелов. Я отметил, какие пулеметы могут обстреливать каждую цель, с указанием типа боеприпаса, который они используют – винтовочный калибр, бронебойные или оболочечные пули для крупнокалиберного пулемета. Каждый КП в случае необходимости может использоваться в обеих ролях, и противотанковой, и противопехотной, так как на позициях сложены патроны обоих типов. Если успею, я сделаю копии для всех участников совещания.





Управление огнем.

- Вот было бы здорово, если бы я мог просто усесться в кресло с этими двумя листками, и нажимать кнопки, чтобы палить из нужных пулеметов, как только появится противник, - пошутил я.

- Да, неплохо, - рассмеялся сержант. – К сожалению, все будет несколько сложнее. Нам придется продумать каждую возможную ситуацию, а потом наперед решить, как мы будем справляться с ней.

- Хорошо, - ответил я. – Раз уж мы собираемся устроить мозговой штурм, надо вызвать сюда главного сержант-майора. Несколько минут назад я видел, как он брился за палатками. Пойдите и приведите его, а я пока изучу ваши схемы.

Несколько минут спустя оба сержанта опять присоединились ко мне.

- Полагаю, сержант Вест объяснил, чем мы собираемся заняться, - осведомился я, и, дождавшись подтверждающего кивка сержант-майора, продолжил. – Думаю, стоит начать со сценария лобовой атаки противника. А-10 и Кобры с TOW должны пустить первую кровь, если успеют добраться к нам вовремя. Летуны точно знают, где мы находимся, так что не будут стрелять по нам или нервничать при виде наших вспышек. Они будут метить в противника на дальних подступах, и сосредоточатся в первую очередь на танках, а не на БТР. Конечно, ВВС по ходу боя могут прикончить для нас пару-тройку БМП, но это только если подвернется удачный выстрел. Вторыми в дело вступят наши расчеты TOW. Они будут стрелять по зонам поражения Альфа и Браво. Они также сосредоточатся на поражении танков, а пеший десант на таком удалении еще не представляет для нас угрозы, так что можно не тратить патроны. Потом придет черед наших противотанковых крупнокалиберных пулеметов. В этот момент по нам все еще будет стрелять артиллерия фантазийцев, так что я не вижу способа, как я смогу лично управлять их огнем. Думаю, будет разумно, если решение на открытие огня будут принимать взводные командиры. Однако, в любом случае надо дождаться, пока первая волна не войдет в назначенные зоны поражения. Я ожидаю, что ведущие танки будут оснащены минными тралами, чтобы проделать проходы сквозь наши заграждения. Само собой, эти танки должны быть целями первостепенной важности для TOW, но думаю, мы должны исходить из того, что противник все равно прорвется через минное поле. Бронетехнике придется вытягиваться в колонны, чтобы пройти по протраленным коридорам, и это играет нам на руку. Как мы можем использовать данные предварительной пристрелки на этом этапе, сержант?

- Да почти что никак, сэр, - последовал ответ. – В таком случае пулеметчики будут готовы заблаговременно, и смогут вносить поправки в прицел. Если ЛБМ будет двигаться к какой-то пристрелянной цели, то наводчик сможет навестись на нее и ждать нужного момента. Однако, в большинстве случаев им будет проще брать данные для наводки по дальности из карточек огня. Я бы сказал, пусть расчеты сами решают, как им удобнее. Вы могли заметить, что каждому противотанковому пулемету назначен свой рубеж FPF. Это и будет их основной сектор.

- Все это здорово, - вклинился ГСМ, - но ведь мы наверняка потеряем несколько пулеметов от артиллерийской бомбардировки, и нельзя предсказать, какие именно.

- В этом нам остается полагаться на инициативу командиров отделений и взводов, - ответил я. – Каждую нашу цель обстреливают минимум два пулемета. На самом деле, некоторые могут накрыть сразу 10.

В этот момент сержант Вест и я понимающе кивнули друг другу.

- Парное размещение — это из принципов применения пулеметов, знаете ли. Впрочем, нужно не забыть напомнить всем о необходимости тут же сообщать о выходе из строя какого-то пулемета по ротной радиосети.

- Мы уже назначили противопехотные пулеметы в поддержку каждого противотанкового, - продолжил сержант Вест, - так что зачистка от десанта будет получатся автоматически. Что насчет нашей артиллерии?

- Если орудия успеют развернуться, и если к нам доберется корректировщик, я планирую держать его при себе, - сказал я. – Я собираюсь задействовать артиллерийский огонь как можно раньше, и сломать боевой порядок фантазийцев. Надеюсь, что наше разведывательное подразделение поможет с определением координат целей, а еще нам обещали прислать воздушного корректировщика. Артиллерия может перемалывать спешенный десант намного эффективнее, чем пулеметы, так что нам стоит останавливать огонь по живой силе в момент, когда на цель начинают падать снаряды. При этом противотанковые пулеметы должны продолжать огонь не смотря ни на что.

- Чем ближе подойдет противник, тем больше будет смятения, и тем сильнее мы будем зависеть от инициативы младших командиров, - продолжил я после паузы. – Думаю, начиная с рубежа 400 метров, управление огнем должно переходить к командирам отделений, а с рубежа в 200 метров – непосредственно к самим расчетам.

- На этом этапе, это все, что мы сможем сделать, сэр, - согласился сержант-майор. – Я собираюсь проинструктировать отделенных сержантов насчет важности поддержания темпа огня. Что будем делать, если противник атакует ночью?

- Такое возможно, - сказал я. – Есть что сказать по этому поводу, сержант Вест?

- На некоторых пулеметах установлены прицелы CSWS (Crew Served Weapon Sight, пассивный прицел ночного видения для пулеметов), и их надо включить в ротный план наблюдения (вот еще одна вещь, которой я позабыл заняться, подумал я). Насколько я помню, все они нацеливаются на технику, так что бронебойно-трассирующие пули будут хорошим указателем для подчищающих пулеметов. Но мне кажется, что большей проблемой для нас будет дым.

- Да, - ответил я. – Фантазийцы часто используют уйму дыма. Они могут поставить завесу перед нашим фронтом и атаковать сквозь нее; они могут обстрелять наши позиции дымовыми снарядами; или их передовой танковый эшелон может нести дымогенераторы, чтобы прикрыть двигающиеся за ними БМП. Вот тут могут пригодится ваши усилия, сержант Вест.

- Для этого и существует пристрелка, сэр. Однако, надо иметь в виду, что при стрельбе сквозь дым вероятность попадания уменьшается, а расход боеприпасов растет. Секрет в том, чтобы понимать, когда начинать стрелять, и когда прекратить огонь. Если нам повезет, день будет ветреным, и в завесе появятся дыры. Любой, кто сможет видеть сквозь них, должен тут же отправлять докладывать о положении целей, используя номера пристрелянных целей в качестве ориентиров. А принимать решение будут командиры взводов. За исключением случаев, когда район цели будет находится под прямым наблюдением, и эффективность огня может быть определена, нам стоит ограничить расход боеприпасов на огонь вслепую до минуты повышенного темпа стрельбы.

- Согласен, - я сделал соответствующую пометку в записной книжке. – Нам бы очень пригодились несколько фланговых наблюдательных пунктов, или даже вертолет с наблюдателем. Разведывательная группа здорово помогает нам с ранним предупреждением, но не слишком-то поможет управлять огнем.

- Подождите-ка! – воскликнул сержант-майор. – А что насчет секции TOWна нашем правом фланге? Они далеко в стороне, так что дым перед нашим фронтом не должен им помешать, и у них есть открытый сектор обзора на зону Браво и местность к востоку от нового минного поля.

- Отличная идея, - ответил я. – Они могут сообщать нам, что происходит, и наблюдать эффективность нашего огня. Жаль, что секция слева не может сделать того же в отношении зоны Альфа.

- Насчет этого у меня есть другая идея, - с энтузиазмом вставил реплику Вест. – И я долго ждал момента, чтобы изложить ее вам. Прошлой ночью я говорил с капралом, ответственным за PPS 15 (AN/PPS-15, переносная радарная станция наземной разведки ближнего радиуса действия). Сейчас его радар прикрывает дефиле; по факту, он просто подстраховывает разведгруппу. Предлагаю разместить его между пулеметами 8 и 9, и навести радар на цель номер 8. Капрал говорит, что станция может видеть сквозь дым и различать танки и БМП. Он может сообщить в ту же секунду, как на цели появятся БМП. По идее, это должно дать обоим пулеметам достаточно времени, чтобы подкараулить машины на цели номер 5. Цель пять по сути просто ориентир. Это удобный, ровный кусок земли, по которому можно выпустить целую ленту 12,7-мм пуль вдоль минного поля, не поднимая ствол выше уровня БТР. Мы можем создать стену смерти. А единый пулемет может прочесать всю площадь глубоким огнем (searching fire - с одновременным планомерным перемещением или рассеиванием снопа выстрелов в дальности (по высоте)).

- Хорошая идея – если, конечно, сработает. Что думаете, сержант-майор?

- Почему бы и нет? – ответил он. – Надо глядеть правде в глаза: нам придется драться до победы или до смерти. Если что и поможет нам выбраться, так это маленькие хитрости, вроде этой. Правда, придется поломать голову над тем, как окопать этот радар, чтобы его не разнесла артиллерия, но я уж что-нибудь да изобрету.

Глядя на схему расположения пулеметов и список целей, я бросил мимоходом:

- Эти станции становятся все компактнее и удобнее, сарж. Вижу, что все пулеметы первого взвода могут поразить номер 5. Если даже мы потеряем 8 и 9, то останется еще три других.

- Боюсь, что нет, сэр. На этом этапе боя нам придется держать номер 10 в готовности для немедленного огня по цели 6. Это последняя надежда для второго взвода. Я разговаривал со взводными, и оба согласились – конечно, после вашего одобрения – дать целям 6, 10 и 12 наивысший приоритет. Запрос на огонь по одной из них должен приводить к трем минутам огня в повышенном темпе, и как можно быстрее.

- Да, я согласен. Знаете что, давайте пойдем даже дальше. Если передовые взводы начнут сминать, их выживание будет зависеть от срочности радиосообщения. Сделаем так: по красной ракете, запущенной взводным командиром, каждый свободный пулемет должен открыть трех минутный огонь по цели 6, 10 или 12, в зависимости от обстановки. Каждая последующая красная ракета будет значить еще три минуты.

- Поддерживаю, - отозвался сержант-майор. – Это подводит нас к проблеме связи. Хорошо помню, как плохо работали рации с начала этой войны, так что если Иван решит поставить нам помехи, можно забыть о беспроводной связи.

- Знаю, - ответил я. – Этот вопрос тоже беспокоит меня. Вот почему я распределяю управление огнем на командиров низшего звена. План должен быть известен всем, чтобы каждый мог выполнить свою задачу вне зависимости от того, дойдут до него приказы или нет. Хочется сохранить сигнальные ракеты на крайний случай, потому что слишком много ракет только сбивают с толку. Наша последняя надежда – телефонная связь.

- Согласен, - кивнул ГСМ. – На данный момент мы проложили провода до командных пунктов всех трех взводов, и, по-моему, у нас еще осталось три телефона. Кроме того, у каждого взвода есть еще два-три для собственного использования. Как только закончим с вами, я налягу на сержанта по связи, и мы вместе составим план коммуникаций для ключевых точек. Определенно возникнет проблема с секциями TOW, но как-нибудь да разберемся. Прошлой ночью мы получили еще 10 миль провода, так что можно проложить резервные линии на особенно важных участках.

- Да, так и сделайте. И позаботьтесь о том, чтобы все провода были хорошо закопаны в землю. Я ожидаю, что это место станет похожим на Пашендаль, прежде чем противник пойдет в атаку. Как только начнется бой, мы не будем беспокоится о коммутаторах и переключениях между респондентами. Только горячая линия. Каждый телефон должен кто-нибудь держать. Так все будут слышать всех. Убедитесь поставить телефон у расчету пулемета номер 11, они дальше по дороге. Они так близко к штабу роты, что мы наверняка о них забудем.

- Понял вас, - ответил ГСМ. – Я брошу несколько линий и к третьему взводу. Раз уж мы о них вспомнили, пока все упомянутые нами меры не очень-то их касаются. Как вы хотите их контролировать?

- Очень рамочно. Механизированный резерв будет неподалеку, так что в нужный момент я отдам им устный приказ. Как только они вступят в бой, они будут пользоваться радио, их позывные 14 и 14а. Оставшиеся позади пулеметы я передам под начало заместителя командира третьего взвода. Если противник доберется до тыловых зон поражения, то значит дело плохо, но именно в этом случае огонь третьего взвода может нас выручить. Очень надеюсь, что бой до них не докатится. Я собираюсь использовать третий взвод в качестве арьергарда, когда настанет время отступать.

С полминуты мы просто сидели и смотрели друг на друга. Наконец, я нарушил тишину:

- Что ж, похоже, господа, это все. Теперь, если вы оставите меня на полчаса, я соберу из своих заметок некоторое подобие боевого приказа. Сержант-майор, можете заниматься связью. Сержант Вест, судя по вашему виду вам не помешает бритье и плотный завтрак. Увидимся на совещании.
t_bone: (Default)
Пристрелка.

Едва я закончил рассылать поправки к плану огня по шифрованной радиосети, появились сержант Вест в компании лейтенанта третьего взвода.

- Мы нашли хорошее место для «Линска», - сообщил взводный, - но смогли пристроить только один М113.

- Пойдет, - ответил я. – Уже кое-что. Продолжайте свою рекогносцировку, а мне пора еще раз перекинуться словцом с сержантом Вестом. Давайте-ка найдем дерево пораскидистей, сержант, да присядем в теньке ненадолго.

- Как обстоят дела, - начал я.

- Все пулеметы размещены, - ответил он. – И взводы знают, как правильно устанавливать треноги. По пути сюда я заметил, как замком второго взвода объяснял первым номерам расчетов устройство механизма наводки, а транспортный сержант рассказывал заместителям командиров отделений о правильной конструкции пулеметного окопа. Если вечером мы получим дополнительное снаряжение для земляных работ, окапывание закончится к утру. Даже если что-то сорвется, не беда. Для пристрелки достаточно подготовить основания под треноги.

- Как именно бы станем поводить пристрелку? – спросил я.

- Поразмыслив немного, я собирался нынче вечером составить общий план, чтобы пристрелять все пулеметы за раз. Однако все-таки будет лучше, если мы не будем спешить – так проще соблюдать нужную последовательность действий. Все пулеметы сейчас размещены парами и тройками, фактически как пулеметные отделения. Эти отделения наложены на нормальную структуру взводов. Каждое пулеметное отделение имеет командира, кто несет ответственность за огонь своих пулеметов непосредственно перед командиром взвода. На кого конкретно возложена эта обязанность, варьируется от случая к случаю, и зависит от того, как взвод расположен на местности. Большинством командуют командиры ближайших стрелковых отделений. Третий взвод, из-за его уникальной задачи на формирование резерва, стоит обиняком. Два пулемета на его левом фланге находятся под началом капрала-оружейника, а те, что справа – под управлением заместителя командира взвода. Единый пулемет стоит сам по себе, но взводный ручается за компетентность капрала, что командует его расчетом. Теоретически, командование пулеметами третьего взвода возложено на заместителя командира взвода, но, учитывая большую протяженности фронта, думаю будет разумно дать капралу-оружейнику радио, и считать его двухпулеметную секцию отдельным подразделением. Конечно, этот вопрос стоит еще обсудить.

- Первичная пристрелка осуществляется под наблюдением командиров отделений. Каждый пулемет дает установочную очередь – достаточно длинную, чтобы тщательно проверить надежность положения треноги – а потом обстреливает назначенные цели, начиная с рубежа FPF. Как только пули ложатся точно по месту, точные установки горизонтальной и вертикальной наводки заносятся в карточку огня. Командир отделения присваивает каждой цели временный номер, и на этом первичная пристрелка завершается.

- На втором этапе командиры пулеметных отделений сравнивают свои записи под руководством командира взвода или его заместителя. Взвод назначает единую нумерацию целей, и все пулеметы пристреливаются по каждой назначенной взводом цели в рамках их радиуса эффективной стрельбы и сектора обстрела. Конечно, за исключением тех целей, что были назначены им изначально.

- На третьем этапе в дело вступаю я, и делаю фактически то же самое, что и взводные, только уже на уровне роты. В конечном итоге получается единая ротная карточка огня. Для облегчения управления огнем, я присваиваю каждому пулемету свой номер.

- Ого, да вы подсовываете мне настоящее чудовище на поводке! – воскликнул я. – Но мне это по душе.

- Еще бы, сэр. Есть пара приемов для облегчения управления огнем, мы обсудим их немного позже. Сейчас мне нужно ваше решение по нескольким вопросам. Практически все наши пулеметы расположены так, что рано или поздно будут вести фланкирующий огонь. С тактической точки зрения, безопасное удаление рубежа пулеметного огня от позиций дружественных войск остается на усмотрение командира. В тоже время, с технической точки зрения требуется, чтобы «ни направление ствола, ни траектория падения пуль не должна приближаться к позициям своих войск ближе, чем на безопасный угол в 267 тысячных». Лично я думаю, что число слегка великовато. Я предлагаю, чтобы мы пристреливали цели вплоть до сектора в 50 тысячных, и еще оставляли пространство по горизонтальной наводке, достаточное для ведения огня непосредственно по позиции. В точке 50 тысячных мы можем ограничить сектор наводки колышками – так мы исключим случайные выстрелы, а в случае необходимости колышки легко убрать.

- Толковое предложение, какие обычно и исходят от вас, - ответил я. – Делайте, как считаете нужным.

- Хорошо, я надеялся, что вы так и скажете, - кивнул Вест. – Однако, в зоне поражения F есть назначенные цели, что находятся на одной оси с позициями первого взвода. Если между этими точками есть 450 метров, то все в порядке. Для тех целей, что находятся к первому вводу ближе этого предела, я предлагаю ограничиться холодной пристрелкой.

- Согласен, - снова ответил я. – В любом случае, мы станем стрелять по этим целям только в случае, если нас начнут сминать.

- Кажется, на этом все, - заключил он. – Я распоряжусь, чтобы о пристрелке предупредили разведку на передовом наблюдательном пункте – не стоит, чтобы они подумали, что мы вдруг объявили им войну. Будет разумно, если вы также сообщите об этом в штаб бригады. У меня есть пара четко сформулированных способов контроля пулеметного огня, но думаю, обсуждение этого вопроса лучше отложить до утра.

- Нет причин торопиться, - согласился я. – Тем более, что вы и так забили мне всю голову вашими пулеметными заморочками. Помимо этого, мне опять нужно продумать план противотанкового огня. Через час к нам по воздуху прибудет авианаводчик. Продолжайте работать, мы увидимся с вами позже вечером.
t_bone: (Default)
План

В этот момент появился сержант-майор с листом бумаги в руках.

- Вот схема, о которой вы просили, сэр

- О, прелестно, - ответил я, - прошу, присаживайтесь с нами, сержант-майор. Мне понадобится ваша голова для размышления над парочкой проблем. Я собираюсь задействовать как можно больше наших пулеметов. Мы просто не можем пренебрегать такой огневой мощью. Скажите, сколько вообще пулеметов у нас есть?

ГСМ задумался на секунду, а потом ответил:

- На каждом БТР установлен пулемет, а их у нас 15. Впрочем, второй взвод потерял один из своих, так что остается 14. Кроме того, у каждого взвода есть по единому пулемету, а еще один такой я расположил здесь, для обороны штаба роты.

- Так что на круг у нас 18 пулеметов, - заключил я. – 6 из них уже развернуты на позициях, так что для развертывания всех остальных нам нужно еще 12 расчетов или 24 человека.

- Немаленький такой счет, сэр, - хмыкнул сержант-майор. – Наверняка, взводным командирам это не понравиться. Возможно, мы чуток сэкономим, если оставим часть пулеметов на броне. Таким образом, нам понадобиться только по одному стрелку на пулемет.

- Хм, а в этом может быть смысл. Что вы думаете, сержант Вест?

- Установленные на БТРах пулеметы намного более мобильны, а также лучше приспособлены для ведения зенитного огня, - ответил он. – И все же, у них есть несколько отличительных недостатков. Силуэт машины высок, а сам стрелок открыт для вражеского огня. Он также не может перезаряжать и обслуживать пулемет, не вылезая из люка. Это значит, что для огневого контакта в нашем распоряжении есть только 105 патронов, после чего машина должна отступить в укрытие для перезарядки. Всего минута стрельбы на повышенном темпе. Кроме того, турельные пулеметы невозможно заранее пристрелять по целям, а точность их стрельбы оставляет желать лучшего. Из-за этого получается намного меньшая эффективная дальность, и намного большая зона поражения. Предлагаю все же сосредоточиться на развертывании пулеметов на наземных станках, а после, если останутся лишние, можно подумать об организации мобильного резерва на БТР.

- На том пока и сойдемся, - добавил я. – Давайте отложим пока вопрос расчетов, и приступим к черновому планированию. В обычных условиях я бы сначала расположил пулеметы и противотанковые комплексы, и только потом разместил взводы. К сожалению, приходится делать наоборот. Дух солдат довольно высок, и я не стану разрушать его прямо перед боем, заставляя их окапываться еще раз на новом месте. Траншеи для пулеметов придется отрывать в пределах уже занятого периметра. Надеюсь, что это не будет проблемой. Давайте сперва подумаем о мерах против БТР.

- С моей колокольни я вижу только два возможных пути подхода для бронетехники: через минное поле и через прогалину в лесу. Скорее всего, противник прижмет нас к земле, пока будет проделывать проход сквозь минные заграждения, а потом атакует сразу с обоих направлений.

- Что и дает наши зоны поражения, не так ли, - прервал меня сержант Вест. – Ближние края обоих районов находятся в пределах эффективного огня крупнокалиберных пулеметов наших передовых взводов.

- Точно, - подтвердил я, - давайте отметим из как зоны A и B. Допустим, на каждую пойдет по два пулемета. Думаю, еще две зоны надо назначить по переднему краю передовых взводов. Назовем их C и D. Скажем, еще по два пулемета на каждую.

- Итого восемь, - кивнул ГСМ. – Осталось шесть.

- Думаю, здесь можно поступить экономно, - вклинился в разговор сержант Вест. Он достал из кармана лист кальки и положил его на схему. – Предполагаю, что эта схема достаточно точная. У меня здесь отмечен угол в 800 тысячных – немного меньше сектора обстрела пулемета. Видите, как я и думал. Пулеметы первого взвода могут перекрыть и зону A, и зону C. Зоны B и D может прикрыть второй взвод. Предлагаю дать каждому взводу по три пулемета. Таким образом, мы назначим четыре пулемета на FPF по каждой зоне, а огонь еще двух можно будет перенаправлять по необходимости.

- Прекрасная мысль, - ответил я. – Что думаете на этот счет, сержант-майор?

- Так-то согласен, но что насчет единых пулеметов?

- Главная задача средних пулеметов – вот чем по сути являются ваши единые пулеметы, кстати говоря – это ведение огня на подавление по площади. Один из лучших способов их применения будет назначить пулемет, прижимающий экипажи и десант из подбитых БТР. У нас есть четыре единых пулемета, так что на каждую зону поражения можно выделить по одному.

- Для этого придется выдвинуть вперед пулеметы третьего взвода и из штаба роты, а я не уверен, что одобряю это, - ответил я. – Во-первых, хотелось бы ограничится минимальными перестановками, а во-вторых, я намерен нарушать целостность взводов только в крайнем случае. У двух передовых взводов имеется еще одному незадействованному крупнокалиберному пулемету. Мы можем использовать их?

- Да, - ответил сержант, - ведение огня по живой силе одна из побочных задач для КП. Мы зарядим их оболочечными патронами, а не бронебойными, и направим на более удаленные цели. Но надо иметь в виду, что эти пулеметы очень прожорливы, и расходуют уйму боеприпасов. Стрелять из них надо расчетливо.

- Не забывайте, что у второго взвода не хватает одного пулемета, - напомнил сержант-майор.

- Точно, - кивнул я, - мы дадим им КП со штабной машины. Все равно он лучше защитит нас, будучи на передовой, чем отсюда. Однако следует все же продумать и оборону этой позиции тоже. Думаю, что наши передовые зоны поражения уже прикрыты достаточно. Если мы сунем на них еще больше пулеметов, то они будут только мешать друг другу. Мы должны учитывать вероятность того, что во время боя один, а может и оба наших передовых взвода будут смяты. Кроме того, есть вероятность, что БМП обойдут их и ударят по нам с фланга. Давайте назначим еще две зоны поражения; одну у фермы, вот здесь, назовем ее зоной Е, а еще одну позади первого взвода, пусть будет зона F. По идее, обе можно прикрыть с позиций третьего взвода. Назначим по два пулемета на каждую. Что у нас осталось, ГСМ?



- По итогу – 14, и еще два КП и два единых пулемета в резерве, - ответил он. – Пусть все так и остается, если спросите меня.

- Согласен, - подтвердил я. – Мы выделим для них расчеты, но пока не будем снимать резервные пулеметы с машин. После того, как мы разберемся с координацией огня, могут возникнуть дыры, которые надо будет заткнуть.

Взглянув на часы, я увидел, что уже перевалило за девять.

- Время начинает поджимать, - заметил я вслух, - не хочу откладывать совещание командной группы еще раз, так что давайте продолжим. Сержант Вест, отныне вы входите в состав штаба роты. Можете перенести сюда вещи, но позже. Сначала я хочу, чтобы вы подобрали позиции для всех пулеметов, о которых мы только что говорили. Сержант-майор, распорядитесь, чтобы связисты сообщили всем о прибытии Веста. Передайте командирам, от моего имени, что они должны полностью сотрудничать с Вестом, а потом я все объясню им лично. Лучше сделать это прямо сейчас, а потом возвращайтесь, и мы обсудим вопрос кадров.

Повернув голову к Весту, я продолжил:

- Как только подберете позиции для всех пулеметов, найдите меня. Ни одна лопата не должна вонзиться в землю, пока я не одобрю перестановки лично. Затем, пока взводы будут окапывать пулеметы, мы обсудим эту вашу ко-ординацию. Есть вопросы?

- Никак нет, я понял ваши намерения. Обход позиций займет два-три часа, но к полудню я должен быть здесь.

- Прекрасно, - ответил я, - Занимайтесь, и до встречи.

Вскоре вернулся главный сержант-майор, и сообщил, что сообщения отосланы.

- Сержант Вест кажется мне славный малым, - походя заметил я.

- Он разбирается в пулеметах, этого не отнять, - ответил ГСМ. – Что же до остального, то время покажет. Вы хотели обсудить вопрос по расчетам, сэр.

- Я проинструктирую взводных командиров по тому, что мы успели обсудить, и позволю им самим решить, кого из своих солдат они назначат в пулеметные расчеты. Ожидаю, что скорее всего взводные захотят провести что-то вроде повторных учений по пулеметам, чтобы освежить навыки в памяти, но пусть сами их и организовывают. Во второй половине дня мы начнем пристрелку, так что очень важно, чтобы все, так сказать, начали шагать с правильной ноги. Скорее всего, большинство наших солдат толком не понимают, как работает механизм наводки, и никогда не составляли карточку огня для пулемета. Чтобы разобраться, за эту проблему нужно взяться на ротном уровне. Организуйте дело, будьте добры.

- Понял вас, сэр, - ответил он. – У нас на командном пункте есть кипа брошюр по пулеметам, а еще я попрошу транспортного сержанта и кого-нибудь из замкомвзводных мне помочь. Если хотите, мы включим в материалы пару слов про устройство правильного пулеметного окопа.

- Замечательная идея. Совсем об этом забыл. Кроме того, посмотрите на наши запасы материалов и оборудования. Если чего не хватает, пошлите срочный запрос в бригаду. Но прежде всего, давайте решим, где брать людей для расчетов для не взводных пулеметов.

- Так как штабной КП передается во второй взвод, остаются только пулеметы с БТР-бульдозера, и КШМ заместителя командира роты, - ответил он. – Кроме того, открыт вопрос со штабным единым пулеметом.

- Итого три пулемета, плюс единым пулемет третьего взвода, которому еще не назначен сектор, - ответил я. – Наберите один расчет из персонала штаба роты, и пусть каждый взвод подготовит еще по одному дежурному расчету. Таким образом, как только мы решим, куда распределить пулеметы, у нас уже будут люди. Теперь, я накидал вам достаточно дел, так что лучше приступайте к работе. Есть, что добавить, прежде чем мы разойдемся?

- Ну как сказать, - он замялся на секунду, а потом продолжил. – Я согласен с вашими намерениями, но сэр, раз уж мы говорим откровенно, вы не думаете, что слишком торопитесь с перестановками? Либо вам известно что-то такое, что неизвестно нам, либо в такой спешке совершенно нет нужды, поскольку война продолжиться не ранее, чем через несколько дней. У нас есть достаточно времени и на тренировки с пулеметами, и на размещение вооружения и боекомплекта на позициях, и на окапывание. Уже сейчас могу сказать, что нам понадобиться намного больше кольев для колючки и мешком для песка, а получим мы их, самое раннее, к вечеру. Предлагаю сегодня заняться тренировками и подбором позиций, а после дать людям отдохнуть. После чего мы выдвинем пулеметы вперед и будем окапываться под покровом темноты, сегодня ночью, а пристрелкой займемся на рассвете, сразу после утренней переклички.

Поразмыслив минуту, я согласился с ним.

- Возможно, я слегка увлекся, сказал я. – Очень важно, чтобы мы завершили все приготовления правильно, и, как вы и сказали, у нас еще есть на это время. Мы будем работать по вашему графику. Теперь можете идти, а я запишу несколько моментов, и позже увижу вас на совещании командной группы.

Во время штабного совещания я обратил внимание каждого на картину обстановки по последним сводкам разведки, и со всеми подробностями объяснил свой замысел на оборонительный бой. Как и следовало ожидать, взводные совершенно не обрадовались, узнав, что им придется снимать с БТР оставшиеся пулеметы и реорганизовывать позиции. Однако, я говорил убедительно, так что никто не стал ставить мне палки в колеса. Я утвердил график активности на ближайшие 24 часа; порядок взаимодействия должен был быть окончательно утвержден на еще одном совещании, назначенном на 10:00 завтрашнего дня.

После совещания я долго разговаривал с командирами секций TOW. Одна секция разместилась в лесу с третьим взводом, и прикрывала минное поле, а вторая – на опушке леса к юго-западу от первого взвода, и прикрывала лесное дефиле. Мы договорились встретится на передовых позициях в 14:00, чтобы обговорить порядок взаимодействия всех наших противотанковых средств – TOW, Карл-Густавов, и крупнокалиберных пулеметов. Они уже собрались уходить, когда я вспомнил, что вечером должен приехать ПАН (передовой авианаводчик). Мы коротко обсудили противотанковую роль ВВС, и тут же решили, что оба командира секций TOW должны тоже присутствовать при разговоре с представителем летунов.

Я как раз ожидал ланч, когда возвратился сержант Вест.

- Нашел места под все пулеметы, сэр, - сообщил он мне. – Получилось почти так, как мы и задумали по схеме. Если вы сейчас свободны, можем осмотреть позиции вместе, и взводы смогут начать рыть окопы и готовить пулеметы к пристрелке.

Я рассказал ему о новом графике, и мы сообща решили сделать короткий перерыв на ланч перед обходом позиций. Сержант ушел перенести вещи, а я остался и начал ковырять содержимое коробки с полевым пайком. Я доедал банку консервированных персиков, когда появился сержант-майор, и сказал:

- Сэр, вам известно что-нибудь про миноукладчик, который должны были нам прислать. У меня появился сержант инженеров, и он утверждает, что вы его ждете.

- Йошкин кот! – воскликнул я. – Я совсем забыл об этом. Зовите его сюда.

Инженерный сержант сообщил мне, что прибыл сюда в одиночку и только для рекогносцировки – его отделение занято работой на другом участке, и не освободится до завтрашнего дня. В его распоряжении будет всего 300 мин, но их можно будет установить в любом нужном нам месте. Подумав минуту, я решил установить заграждение от западной оконечности позиций второго взвода до опушки леса. Там оно перекроет противнику прямой путь на юг, и будет как раз в пределах дальности гранатометов третьего взвода. Инженер сделал несколько быстрых расчетов, и сказал:

- У меня выйдет поле длинной в 500 метров с пятью рядами мин. Можете рассчитывать, что оно остановит с 60% вероятностью БТР, и 80% вероятностью – танк. Для завершения работы нам понадобиться четыре часа; и это без учета проволочных заграждений и противопехотных мин. С ними нам понадобиться помощь ваших людей.

Мы с сержантом инженеров обсуждали рабочие вопросы примерно десять минут, а потом на сцене появился сержант Вест.

- Я нашел задачу еще для парочки пулеметов, - сказал я ему. – Где там наша схема.

Сержант достал листок из кармана и развернул его.

- Саперы подарят нам новое минное поле, вот здесь. Какие-нибудь из наших пулеметов прикрывают этот сектор?

Вест извлек свою 800-тысячную линейку и наложил ее поверх схему.

- У меня есть два крупнокалиберных, здесь и здесь, которые направлены на зону F. Они достанут все, что попытается обойти заграждение с северной стороны, но перекрывают само поле только метров на сто. Можно было бы развернуть один пулемет дальше на юг, но тогда он не сможет простреливать FOXTROT.Вместо этого, я предлагаю развернуть крупнокалиберный пулемет здесь, - он указал на перекресток к югу от расположения штаба роты. – Отсюда пулемет сможет простреливать минное поле вдоль. Дистанция, конечно, великовата, особенно до дальнего края поля, но угол обстрела будет близок к 90°, так что все должно обойтись.

- Согласен и одобряю, - ответил я. – Кто будет подчищать за этим пулеметом?

- Ну, как вы помните, мы еще не задействовали ЕП третьего взвода. Предлагаю установить его здесь, - сержант еще раз указал на точку. – Поставив пулемет поглубже от опушки, среди деревьев, мы сможем прикрыть и зону F, и минное поле. Кроме того, нам нужно решить, и прямо сейчас, где именно будут границы минного поля, и пометить их. Таким образом, мы сможем пристреляться по заграждению до того, как будут установлены мины. Как только их уложат, мы не сможем стрелять по полю без риска подорвать собственные заряды.

Втроем мы обошли территорию будущего минного поля и пометили два его противоположных конца колышками. После этого сержант инженеров уехал, а я отправился с Вестом на позиции первого взвода. Стало очевидно, что он прекрасно подобрал места для пулеметов. Они стояли немного скученно, но их укрывал обратный скат, так что я одобрил размещение. Сержант Вест проинструктировал меня и командира взвода насчет назначенных пулеметам целей, и мы отправились во второй взвод. И снова я увидел, что работа сделана прекрасно. Здесь Весту пришлось сложнее, поскольку в окрестностях не было никакой возвышенности, но он-таки умудрился разместить пулеметы под прикрытием зданий, навозных куч и тому подобных достопримечательностей сельского ландшафта.

- Для усиления этих позиций понадобиться уйма мешков с песком, - сказал он мне, - но ничего лучше не подобрать.

И снова, мы обсудили цели и FPF для пулеметного огня с командиром взвода. Время поджимало, так что я решил остаться на позициях и дождаться командиров секций TOW. Сержант Вест направился в расположение штаба, чтобы разместить единый пулемет третьего взвода, и мы договорились позже встретится там.

Два часа спустя я нашел его в условленном месте, в компании командира третьего взвода. Завидев мое приближение, они поднялись и поприветствовали меня, и сержант сказал:

- Мы нашли хорошее место для пулемета. Как я и предполагал, придется срубить пару-тройку деревьев, чтобы расчистить сектор, однако помимо этого - позиция хорошая. От нее до дальнего края минного поля будет 1200 метров, и так как пулемет может бить на 1550, все в пределах дальности. Перед тем, как мы пойдем ее смотреть, выслушайте, пожалуйста, лейтенанта – у него есть неплохая идея.

Я перевел взгляд на командира взвода, и тот сказал:

- Дело в том, что у меня нету позиции как таковой. С запланированным расположением пулеметов, у меня будет большее 1000 метров фронта. Если механизированная группа прорвется сквозь первые два взвода, я мало что смогу сделать, чтобы остановить ее. Сейчас мои люди охраняют парк БТР, и занимают пулеметные позиции – и в общем-то, это все. Сержант Вест упомянул, что два крупнокалиберных еще не задействованы. Разрешите поставить их на мои БТР, и я сформирую что-то вроде механизированного резерва. Мой взвод укомплектован полностью, так что смогу выделить по шесть-семь человек в каждую машину. Мы поснимаем с БТР все личное снаряжение и набьем их доверху пулеметными патронами и М72 (М72 LAW, одноразовый 66-мм противотанковый гранатомет). Так мы сможем либо доставить подкрепления в случае необходимости, парировать вклинения, подвозить боекомплект или эвакуировать раненых.

Подумав минуту, я решил, что предложение имеет смысл. Третий взвод должен был обеспечивать нашей обороне глубину, в этом была его задача. Однако никто не говорил, что это обязательно делать со статичной позиции.

- Где вы думаете размесить этот резерв? – спросил я.

- Конечно, я могу остаться на месте, - ответил он. – Но вообще-то, когда и если вам понадобиться резерв, время будет очень дорого, а скорость реакции – критически важна. Нет никакой гарантии, что мы сможем поддерживать радиоконтакт, так что я предлагаю передвинуть его как можно ближе к вам. Лес через дорогу от штаба роты подойдет.

- Хорошо, - согласился я. – Но не слишком-то увлекайтесь этим делом. Убедитесь, что выделили достаточно людей для обслуживания пулеметов. Оставьте на позициях зама и своего капрала-оружейника, пусть управляют огнем. Кроме того, ваши гранатометы понадобятся для прикрытия минного поля. Однако знаете что, найдите главного сержант-майора, и поинтересуйтесь – по-моему, Карл-Густав штабной секции пока сидит без дела. Если так, используйте его для усиления механизированного резерва (в тексте QRF – Quick Reaction Force, силы быстрого реагирования). На самом деле, вы только что взвалили себе на плечи здоровенный такой кусок ответственности. К полудню завтрашнего дня вы, ваши сержанты, и оба ваших мехвода, должны знать каждый дюйм наших передовых позиций, и каждую дорогу, по которой к ним можно добраться. Хотите добавить что-нибудь?

- Еще момент, сэр, - сказал сержант Вест. – Надо будет прикинуть по месту, но можно разместить БТР механизированного резерва так, чтобы их пулеметы могли обеспечивать зенитное прикрытие. Не очень эффективно, но хоть что-то. Также, у нас тут есть «Линкс» (разведывательная машина на базе М113) разведывательной группы. Его пока не пристроили, так что один из людей лейтенанта мог бы встать за его пулемет.

- Еще одна толковая идея, - ответил я. – Забавно, что никто не вспомнил про этот «Линкс» раньше. Можете совместно решить вопрос размещения резерва, но сейчас я хочу увидеть позицию единого пулемета.

Я утвердил расположение и назначенные цели для пулемета третьего взвода, и направился в ротный штаб. Настало время изучить план огня поддерживающей нас артиллерии.
t_bone: (Default)
Сержант Вест

Следующим, что я помню, стал сержант-майор. Он тряс меня за плечо и протягивал чашку горячего кофе. Яркий солнечный свет, пробивающийся свозь навес над нашими головами, недвусмысленно указывал, что время далеко перевалило за рассвет.

- Я не стал поднимать вас на утреннюю проверку, сэр, - пояснил он. – Решил, что лучше бы вам выспаться хорошенько - вы здорово вымотались вчера. Завтрак уже готовится, а взводные командиры и командная группа соберутся в течении часа.

Я поблагодарил его, и сержант-майор ушел. Глотнув кофе, я откинулся на спину и стал размышлять. Ночью меня либо посетил дух, либо я видел очень интересный сон. Что это было, я так уже и не узнаю наверняка. Однако, я хорошо помнил содержание нашего разговора со Стариком, и потому был убежден, что первым делом нужно разобраться с пулеметами. Но с чего начать? Подумав немного, я решил попробовать разыскать специалиста-пулеметчика, о котором упомянул Старик. Часы показывали десять минут восьмого, а командная группа должна собраться к восьми, так что нужно было поторопиться.

Я выполз из спальника, быстро оделся, и пошел на командный пункт.

- Доброе утро, сэр, - приветствовал меня дежурный радист. – Ваш завтрак почти готов, а горячая вода для бритья на плите, она стоит вон там.

- Благодарю, - ответил я. – Я послушаю переговоры пару минут. Вызовите сюда главного сержант-майора, пожалуйста.

Я понимал, что во время розыска специалиста-пулеметчика, мне лучше вовсе не упоминать Старика. Можно представить, что подумают солдаты, если узнают, что нового, только что присланного командира роты, посещают спиритуалистические видения. Я начал бриться, и успел закончить с одной щекой, когда появился сержант-майор. Я решил осторожно прощупать почву.

- Я все еще не разобрался с делами, как мне хотелось бы, сержант-майор, - осторожно начал я. – Думаю, лучше отложить совещание командной группы до 10:00. Меня очень беспокоит размещение наших пулеметов. В голове крутится пара идей на этот счет, но хорошо бы получить совет знающего человека. Скажите, у нас в роте случайно не появлялся специалист-пулеметчик, желательно недавно закончивший курсы?

- Забавно, что вы об этом упомянули, - ответил он. – Один сержант по имени Вест, прибыл вчера с пополнением, - вот он как раз говорил, что имеет квалификацию специалиста-пулеметчика. Я назначил его в третий взвод. Если желаете, через 20 минут он будет здесь.

- Да, будьте любезны, - кивнул я, чувствуя себя немного самодовольно. – Мне как раз хватит времени на бритье и завтрак, а потом мы займемся делами. Еще одно, прежде чем вы уйдете. Был бы очень благодарен, если бы кто-нибудь с художественными способностями начертил мне достаточно аккуратную схему местности.

Я как раз допивал вторую чашку кофе, когда появился сержант. Он выглядел моложе, чем я ожидал, но производил впечатление собранного и умелого вояки. Он салютовал и представился. Я вернул приветствие, и предложил сержанту чашку кофе и стул в тени большого дерева, что росло возле КП. Минутой позже я присоединился к нему.

- Сержант, я буду с вами откровенен, - начал я. – Моих познаний в пулеметном деле как раз хватает на то, чтобы понять, что мы используем наши неправильно. Понятия не имею, с какого угла лучше разгребать этот беспорядок, так что мне нужна правая рука; специалист, способный дать квалифицированный совет. Надеюсь, вы именно такой человек.

- Так точно, сэр, я сделаю, что смогу, - ответил он. – Я закончил курсы специалистов-пулеметчиков всего два месяца назад, так что хорошо помню дело. Я уже успел обдумать ситуацию, и могу выдать пару рекомендаций прямо сейчас.

- Отлично, - сказал я, - но перед тем, как мы начнем, хотелось бы освежить в памяти основы. Можно пропустить задачи и характеристики, но я плохо помню принципы размещения пулеметов (эти принципы несколько раз упоминал Старик, но так и не соизволил поделится подробностями). Вы, случайно, не вспомните их сходу?

- И хотел бы – не позабыл! – рассмеялся Вест. – У нашего инструктора на курсах был настоящий пунктик по этой теме. Он растолковывал нам их снова и снова, пока каждый не смог бы повторить принципы размещения пулеметов даже во сне. Он постоянно повторял: «Будь Моисей пулеметчиком, люди получили бы восемь заповедей, а не десять». Разрешите я повторю эти принципы, а потом мы обсудим, как применить их в нашей ситуации?

- Прекрасная идея, - согласился я. – и какой же будет первым?



Принципы размещения.

- Наверное, самый простой из всех, и точно самый понятный – это ВЗАИМНОЕ ПРИКРЫТИЕ. Нам нужно позаботится о том, чтобы ни один пулемет не размещался сам по себе, в изоляции. По возможности, пулеметы должны располагаться так, чтобы прикрывать позиции друг друга в случае необходимости. Конечно, на практике это не всегда достижимо. Иногда прикрытие лучше возложить на стрелка с С2 или нескольких пехотинцев*.

- Вторым идет самый важный принцип: КООРДИНАЦИЯ ОГНЯ. Она начинается с подготовки карточек огня и пристрелки целей. Карточка огня для пулеметной позиции гораздо важнее, чем для индивидуального стрелка – поскольку часто пулеметчик может и не видеть свою цель, но его огонь по ней будет иметь решающее значение. Каждый пулемет должен иметь назначенный FPF** и четыре-пять целей. Установки прицела по наводке на каждую цель должны быть записаны сразу же после того, как тренога станка будет надлежащим образом установлена и закреплена. Таким образом, расчет сможет обстрелять любую назначенную цель, вне зависимости от того, наблюдают ли они ее, или нет.

- Первый этап координации происходит на уровне взвода. План огня пулеметов развивается по такому же принципу, как и план огня артиллерии и минометов. Цель в том, чтобы все говорили на одном и том же языке. Общим целям должны быть присвоены единые номера, которые ни в коем случае не должны повторяться – это приведет к путанице. Каждый пулемет должен быть пристрелян по целям других пулеметов, что находятся в его секторе; все, что ты можешь видеть, ты можешь обстрелять, такое правило. Координация на этом уровне может быть проведена капралом-оружейником, заместителем командира взвода, или непосредственно командиром взвода, если у него есть свободное время.

- Как только разберемся со взводами, нам надо будет свети всю роту в единую сеть. Это очень продолжительная работа, так что честно говоря сомневаюсь, что вы успеете ее закончить. Если хотите, за нее возьмусь я. Я составлю общий список целей в секторе роты, и большую схему, что-то вроде карточки огня на ротном уровне, с помощью которой вы сможете руководить боем.

- Координация все усложняется и совершенствуется, и позже я обговорю с вами пару моментов. С самого начала запомните вот что: план огня пулеметов должен быть скоординирован с планами огня артиллерии, TOW и другого поддерживающего оружия. Боюсь, в этой сфере я многим помочь не смогу – широкую картину понимаете только вы.

- Похоже, это самая координация – штука полезная, и на нее стоит потратить время, - перебил я сержанта. - Давайте пройдемся по остальным шести принципам.

- Третий принцип – это достаточное общее требование на ПЕРЕКРЕСТНЫЙ ОГОНЬ. Это помогает организовать круговую оборону, и обеспечивает максимальную концентрацию огня по назначенным зонам поражения. Он также плотно связан со следующим принципом – ПАРНАЯ УСТАНОВКА. Во время боя возникают ситуации, когда необходимо держать цель под непрерывным огнем. Один пулемет на это неспособен; поэтому надо использовать два, обстрел которых будет чередоваться. Кроме того, всегда помните, что матушка-природа – редкая сука, и всегда есть вероятность, что какой-нибудь скрытый дефект укусит нас за задницу. В самый неподходящий момент в патроннике разорвется гильза, и замолкший пулемет пропустит группу БМП сквозь зону поражения – группу, которая в противном случае была бы подбита. Так как мы все равно говорим о легкобронированной технике, то разумным будет размещать крупнокалиберные пулеметы в связке с едиными (GPMG – General Purpose Machine Gun). Единый пулемет стреляет пулями винтовочного калибра, и потому не может поразить БТР – но и стрелять бронебойно-трассирующими С44 пятидесятого калибра по живой силе тоже чертовски расточительно, так что ни КП, ни ЕП не могут справиться с работой сами по себе. В идеале, парные пулеметы должны размещаться в пределах 25 метров друг от друга, в пределах слышимости, чтобы их огнем мог руководить один командир. Однако условия местности и тактические соображения иногда делают это невозможным. В случае необходимости может быть налажено взаимодействие между двумя пулеметами соседних взводов. Правда, в этом случае проблема координации становится немного монструозной.

- Следующие два принципа идут бок о бок – это РАЗМЕЩЕНИЕ ЗА УКРЫТИЕМ и РАЗМЕЩЕНИЕ ДЛЯ ФЛАНГОВОГО ОГНЯ. Размещение за укрытием означает, что между пулеметом и вражеским настильным огнем должно находится что-то толстое и прочное; фланкирующий огонь должен быть направлен противнику во фланг. Как бы парадоксально это не прозвучало, но меньше всего мы хотим, чтобы противника наступал прямо на дула наших пулеметов. Смотрите, я проиллюстрирую этот кунштюк.

Я передал сержанту офицерский планшет и карандаш. Несколькими быстрыми штрихами Вест набросал схему, а затем продолжил объяснения:

- Допустим, есть два холма, и каждый из них оборонят взвод с одним пулеметом. Как правило, пулемет в таких случаях размещают на вершине, и разворачивают в сторону противника. Но, как вам хорошо известно, пулемет становится эффективен только тогда, когда установлен на треногу и подключен к механизмам наводки. Без станка он превращается просто в автомат с ленточным питанием***. Угол наводки по горизонту ограничен немного более 800 тысячными. Как вы можете видеть на схеме, из-за этого между взводными опорными пунктами образуется значительное мертвое пространство, в котором противник может маневрировать совершенно безнаказанно. Более того, чем ближе он подходит, тем больше сужается сектор обстрела – и вместе с ним эффективность пулеметного огня. Сидя на вершине холма, пулеметная позиция также остается уязвимой для огня настильного вооружения противника. Учитывая эффективность современного танка, долго такая точка не проживет.



- А теперь, давайте взглянем на ситуацию с другого конца, - сержант перечеркнул два значка пулеметов на вершинах, и начертил новые. – Видите, я поместил оба пулемета на обратный скат холма, и направил их на сектор соседнего взвода. Таким образом, мы перекрываем огнем весь фронт, и одновременно защищаем пулеметные точки от вражеского огня. Такое расположение пулеметов считается классическим, они фланкируют противника с укрытой позиции. Конечно, редко где найдешь два таких удобных холма – здесь уж точно нет. Однако мы будем использовать другие особенности рельефа подобным образом.

- Ранее я уже упомянул точность огня современных танков, а по нам еще будет работать артиллерия, не говоря уже о воздушной поддержке. Так что нам поможет седьмой принцип – ОКАПЫВАНИЕ И МАСКИРОВКА. Пулеметы должны быть хорошо укрыты в подходящих для этого траншеях.

- Да, конечно, - вставил я, - я уже знаком с устройством правильной пулеметной позиции. Давайте перейдем к последнему принципу.

- ЭКОНОМИЯ, - улыбнулся сержант. – У нас на курсах была дежурная шутка: «вначале существовало только семь принципов размещения пулеметов, а экономию добавили потом, в рамках правительственной программы по сокращению трат. Тем не менее, если взглянуть на вещи серьезно, то она не менее важна, чем остальные семь. Экономия боеприпасов очень важна, но нельзя также упускать из виду износ наших пулеметов. Крупнокалиберный пулемет способен делать до 550 выстрелов в минуту, а единый – более 600. Хотя оба этих типа способны вести огонь с подобной скорострельностью только ограниченное время, к этой мере иногда прибегают в крайних случаях. При этом быстро расстреливаются стволы, выгорает масло и коробятся металлические детали, отчего допуски становятся слишком плотными. Из-за этого пулеметы отказывают, и обычно в тот момент, когда нужны сильнее всего. Поэтому нормальный темп стрельбы для КП составляет 40 выстрелов в минуту, а повышенный – 100 выстрелов в минуту. Для единого пулемета эти показатели составляют 60 и 90. На курсах специалистов-пулеметчиков мы делали так: стреляли из единого пулемета по 4-6 выстрелов и считали во время пауз между очередями. Медленный счет до пяти дает нормальный темп стрельбы, а счет до трех – повышенный.

- Вероятно, нашей самой острой проблемой станет расход боеприпасов. Прошлой ночью я поглядел в укладки бронетранспортеров, так что могу сказать, что снарядили нас неплохо. Гораздо выше норм для передовых подразделений. Правда, пока все это добро лежит в тылу, от него нету проку. При повышенном темпе стрельбы, каждую минуту крупнокалиберный пулемет потребляет примерно 35 фунтов боеприпасов, а единый пулемет – примерно семь****. Все это создает серьезнейшую проблему восполнения боекомплекта – нечего и думать справиться с ней под огнем, во время боя. Решение только одно: складывать как можно больше патронов непосредственно на позициях пулеметов. Кроме того, надо ввести очень строгую дисциплину огня. Нельзя допускать, чтобы три пулемета вели огонь по цели, если достаточно будет и одного. Нельзя растрачивать крупнокалиберные пули на живую силу, если имеющийся рядом единый пулемет способен справится с задачей. И конечно, особенно бережливо мы должны расходовать бронебойно-трассирующие С44.

- Ну вот и все, - заключил Вест. – В идеале, позиция каждого пулемета должна отвечать требованиям всех восьми принципов. На практике это получается редко. Думаю, можно ориентироваться хотя бы на пять из восьми.
-------------------

*Версия FN FAL с тяжелым стволом и 30-патронным коробчатым магазином, предназначенная для ведения более управляемого автоматического огня. Использовалась ВС Канады в качестве отделенного автоматического оружия, позже заменена FN Minimi.

**Final Protection Fires, в приложении к пулеметам – цель наивысшего приоритета, которая прокладывается по флангу дружественного подразделения, и огонь по которой обеспечивает прикрытие этого подразделения. В случае, если пулемет не ведет огонь по другой назначенной цели, он должен быть направлен для ведения огня по рубежу FPF.

***Золотыми буквами на гранит.

****35 фунтов весит 100-патронная лента .50 BMG, упакованная в металлический короб. 50-патронная лента для FN MAG весит немного больше 2 кг.
t_bone: (Default)
Будем считать этот кусок новогодним поздравлением.
Обратите внимание, что автор считает БМП разновидностью БТР - фактически, "боевым такси". Чтобы сгладить противоречия от этого в русском переводе, я по-возможности использовал вместо термина 'APC' более широкий (хотя и неверный с точки зрения тактической роли) термин - легкобронированная машина (ЛБМ).
--------------------

Роль и характеристики.

- Что сказать, - начал он, - перво-наперво я бы напомнил себе главную задачу крупнокалиберных пулеметов: борьба с бронетранспортерами. Как только я убедился, что эта малышка действительна способна выполнить свою задачу, следующим шагом я бы постарался определить конкретный участок, где могут появится вражеские ЛБМ. И только после этого я бы начал подыскивать огневую позицию. При выборе этой позиции, я бы руководствовался шестью характеристиками пулеметного огня, и постарался бы применить их с максимальной эффективностью. Давай повторим эти характеристики относительно конкретно этого пулемета. Сначала, мы должны учесть Дальность. Крупнокалиберные пулеметы способны вести эффективный огонь на дальность до 1850 метров. Однако с такого расстояния они эффективны только против незащищенных целей. Так что для расчета максимальной дальности эффективного огня мы должны следующей учесть Бронепробиваемость. Твои бронебойно-трассирующие пули С44 могут пробить лобовую броню большинства фантазийский БТР с 550 метров. Обрати внимание, что я сказал – «большинства». Существует проблема с лобовой броней БМП, но пока что отставим ее в сторону, позже я объясню, что с этим делать. Все бронетранспортеры также уязвимы для обстрела в борт с дистанций, по меньшей мере, до 725 метров, и даже больше того – зависит от того, куда лягут пули. Для достижения такой бронепробиваемости нужен угол обстрела между 30 и 90 градусами. С другой стороны, попадание в БТР не обязательно его остановит. Чтобы подбить машину, тебе понадобится загнать в нее несколько пуль. Вот что значит Огневая Производительность. Еще одна важная характеристика – Траектория. Настильность крупнокалиберного пулемета очень высокая,  на ровной местности из него можно вести огонь на дальность до 1000 метров с постоянной установкой прицела.



Разглядев мой озадаченный вид, Старик пояснил:

- По простому это значит, что ни в одной точке по пути от дульного среза к цели пуля не поднимается выше верхней точки цели. Обрати внимание – из-за того, что этот пулемет стоит на вершине холма, он не получает преимущества от этой характеристики. Здесь должно быть, метров триста мертвого пространства, в котором БТР может ползти под снопом выстрелов. Этот сноп выстрелов, или конус огня, подводит нас к следующей характеристике. При стрельбе очередью, любой пулемет вибрирует; из-за этого каждая пуля летит по немного отличающейся траектории. Эти различия в траекториях приводят к разным точкам падения на землю в районе цели. Совокупность этих попаданий на местности мы называем Зоной Поражения. Размеры и форма зоны поражения зависят от типа пулемета, типа его станка, и дальности ведения огня. Для крупнокалиберных пулеметов характерна длинная и узкая зона. Чтобы использовать ее с максимальным эффектом, нужно сначала предугадать построение противника в районе обстрела, а потом расположить пулемет так, чтобы его зона поражения перекрывала это построение ка можно лучше.



В моей голове пронеслись десятки вопросов. Очевидно, что в пулеметном деле я многого не понимал, или вообще не знал, и вот передо мной стоял настоящий эксперт. Но прежде, чем я успел открыть рот, старый солдат продолжил монолог.

- Не уверен, сколько времени у нас осталось, так что просто начну рассказывать и показывать о самом важном. Прежде всего, посмотри на эту траншею. Простой парный Г-образный окоп, неплохо обустроенный, но подходит только для стрелков. Пулемет в него просто-напросто не помещается, и стоит на бруствере.

Внезапно перед нами расцвел ослепительный взрыв. Станок полетел в одну сторону, а коробка с лентами – в другую.

- Вообще-то пулемет может и пережить подобное, - заметил мой ментор, - но приходится признать, что на данный момент он выведен из строя. Если бы он был окопан в землю по самый ствол, он бы продолжил вести огонь.

Толковая мысль, подумал я, завтра утром первым же делом прикажу окопать все станки. Но мои размышления прервал окрик Старика:

- Этого нифига не достаточно.

- Как ты понял, о чем я думаю? – спросил я.

- Неважно. Главное, что недостаточно просто окопать пулемет; его нужно поместить вовнутрь траншеи вместе с расчетом, так сказать. Посмотри, что происходит, если этого не сделать.

Он снова махнул рукой, и мы оказались посреди напряженного боя. Происходящее кругом смазывалось в моем восприятии, но действия двух пулеметчиков в траншее передо мной были видны четко и ясно.

Станок был окопан, и пулемет размеренно вел огонь. Вдруг произошла осечка. Первый номер расчета потянул за затворную рукоятку, и потом отпустил ее, вытянув шею набок чтобы посмотреть на результат.

- Не закрывается! – крикнул он. – Давай экстрактор!

Первый номер откину крышку, в это время второй вытащил патронную ленту. Потом он замешкался, вдруг осознав, что для устранения задержки ему придется вылезти из траншеи. Первый номер сунул ему в руку экстрактор и обнадеживающе ухмыльнулся. Второй медленно сжал инструмент, и, собравшись с духом, вылез из траншеи. Секундой позже позицию прочесала длинная очередь из РПК. Второй застыл на месте, схватился руками за пробитую грудь, и упал на пулемет. Ошеломленный первый номер беспомощно наблюдал.

Это зрелище медленно ускользнуло, и Старик продолжил лекцию:

- И снова, пулемет был выведен из строя потому, что был окопан ненадлежащим образом. Настоящий пулеметный окоп должен иметь форму буквы U, и быть отрытым вокруг утопленной в землю платформы для станка; так расчет сможет обслуживать пулемет и не подставлять себя под огонь. Также, в случае необходимости, из такого окопа можно вести огонь в секторе 180 градусов. Конечно, для этого придется разъединить пулемет и механизмы точной наводки, что скажется на точности, но когда враг наседает со всех сторон, огневая производительность важнее точности.

- Ранее я упомянул проблему с пробитием лобовой плиты БМП. Смотри, что произойдет, если одна такая будет ехать прямо на твой пулемет.

И снова вокруг нас разгорелось сражение, но на этот раз пулемет размещался в подходящем для него окопе. Вокруг рвались артиллерийские снаряды, плотная дымка заволакивала обзор. Через разрыв в дыму я увидел одинокую БМП метрах в пятистах, что ехала прямо на нас. Первый номер тщательно прицелился по машине. Короткая очередь – и пули вздыбили фонтанчики пыли перед целью. Он поправил прицел и выстрелил снова – на этот раз трассеры злобным роем отскакивали от лобовой плиты. Наводчик продолжал вести огонь, он попадал, но машина не останавливалась. Старик толкнул меня под руку:

- Лоб этой штуки острый, как штык. Верхняя лобовая деталь отстоит от горизонтали всего на 10 градусов. Погляди, как от нее рикошетируют пули.

- Но ведь ты говорил, что крупнокалиберные пулеметы должны с ними справляться! – воскликнул я. – Что мне с ними делать, если пули не пробивают броню?

- Смотри, и увидишь, - ответил старый солдат. К этому времени машина приблизилась уже на 300 метров. Вдруг откуда-то слева в нее полетел сноп трассеров. Третья очередь хлестнула точно по борту, и машина тут же вильнула в сторону и остановилась. Люки распахнулись, и наружу вылезли пятеро пехотинцев, вооруженных АКМ. Размеренный рокот крупнокалиберного пулемета сменился трескучим стаккато пулемета винтовочного калибра. Двух солдат скосила длинная очередь, оставшиеся трое заползли в укрытие за подбитой машиной. Никто из них больше не являлся активной единицей на поле боя.

- Откуда стреляли? – спросил я. – У меня нет ни одного пулемета на том фланге.

- Нет, нету, - отозвался Старик после паузы. – В этом-то и беда. Видишь ли, они должны там стоять!

Он подождал – очевидно, чтобы его реплика произвела лучшее воздействие – и продолжил.

- Ты должен понимать, что занимаешь стратегически важную позицию. Если тебя сомнут до того, как бригада закончит передислокацию, войска НАТО ждет серьезное поражение. К сожалению, для тебя, противник тоже хорошо понимает ситуацию. Он знает, что встретит здесь сопротивление, и настроен разбить тебя любой ценой и любыми средствами. В артиллерийской подготовке будет задействовано две сотни орудий; они выпустят четыре, а может быть, и все пять тысяч снарядов в течении 30 минут. В первой волне атаки пойдут 10 танков Т-72 при поддержке 31 БТР и БМП. Этот эшелон будет атаковать на максимально широком фронте, чтобы использовать оба возможных пути подхода. Не думай, что противника задержит минное поле. Сразу за первой волной пойдет вторая, примерно такого же состава, а за ней будет задействован какой-то резерв. Но и это только начало. Главные силы пойдут следом. Их основой будет крупное танковое ядро, нацеливающиеся на какой-нибудь объект глубоко в тылу. Если все пойдет по их плану, то к тому моменту твоя рота будет представлять собой груду развалин, и никак не сможет им помешать. Продержись достаточно долго, чтобы задержать ввод в бой эшелона развития успеха на три часа – и тогда можешь считать, что ты выполнил задание.

- Конечно, твоей главной проблемой будет противотанковая оборона. TOW и ВВС справятся с частью бронетехники, но фантазийцы будут прикрывать атаку огромным количеством дыма, и это снизит эффективность обстрела с дальней дистанции. Так что исход боя будет решатся в ближнем бою с бронетехникой. Помни, что даже самый сложный и совершенный танк уязвим на короткой дистанции для целеустремленного пехотинца с Карл-Густавом или М72. Поэтому фантазийская пехота будет следовать прямо за танками, прижимать твоих солдат к земле и не давать высунуть голову из траншеи, чтобы бронетехника без помех перемешала тебя с землей. Ключ к успеху – отсечь наступающие танки от поддерживающей пехоты. Лучший способ достичь этого – создать между ними стену пулеметного огня. Прижми вражескую пехоту на подходе к своим позициям, и ты получишь шанс разобраться с танками.

И снова в моей голове зашевелились десятки мыслей. Древний воин преподал мне несколько ценных уроков, и в моих возможностях было применить эти уроки для своей же пользы. Знать бы только, с чего начать, подумал я. И тут Старик снова прочитал мои мысли, и безжалостно перебил их ход.

- Начать тебе нужно с полной ревизии плана обороны. Назначь зоны поражения и организуй взаимную огневую поддержку взводов. После этого надо будет выбрать новые подходящие позиции для всех пулеметов; как будешь их размещать, всегда учитывай характеристики и принципы ведения огня. Уверен, что ты сразу поймешь, что по одному крупнокалиберному пулемету на взвод и близко не достаточно. Придется снять еще с пустых бронетранспортеров.

- А где же мне брать расчеты для всех этих дополнительных пулеметов? – озадаченно спросил я. – Допустим, на каждый достаточно двоих. Тогда, если я сниму еще 10 пулеметов, я потеряю двадцать пехотинцев.

- Могу ответить словами величайшего пулеметчика всех времен, бригадного генерала Брютинеля, он командовал Канадским Пулеметным Корпусом во время моей войны, - ответил Старик. – В 1917 году Британская Армия всерьез намеревалась уменьшить состав пулеметных рот, чтобы высвободить больше людей для комплектования пехотных батальонов. На одном совещании для командиров дивизий и корпусов Брютинеля попросили высказаться по этому вопросу. Он сказал: «Очевидно, что это предложение равнозначно потере огневой мощи, управляемой множеством квалифицированных специалистов, с тем, чтобы направить больше людей на черную работу. Чтобы вы подумали о промышленнике, который в условиях недостатка рабочих рук для мытья окон остановил бы свои станки, чтобы высвободить людей на этой цели? Политика кадрирования пулеметных подразделений не исправит проблему некомплекта пехотных бригад, но наверняка уменьшит их огневую мощь. Вместо этого нам следует пропорционально увеличить число пулеметов чтобы поддержать, если не улучшить, ударную мощь нашей пехоты.

- Запланированное уменьшение пулеметного корпуса с двенадцати рот до девяти так и не состоялось, - продолжил Старик. – Плюс к этому, пулеметные роты получили больше пулеметов. Такому же подходу должен следовать и ты. Два пехотинца с винтовками в траншее почти не способны повлиять на исход боя, и наверняка не смогут подбить БТР или прижать огнем его десант. А вот если у этих двоих будет исправный пулемет – о-хо, это лошадка совсем другой масти.

- Все это очень здорово, - возразил я, - но как мне обучить все эти дополнительные расчеты пулеметному делу за такое короткое время?

- Едва ли эта проблема непреодолима, - ответил он. – в 1918 году, во время большого германского наступления, наши потери были столь высоки, что в качестве пополнения пришлось принимать солдат Королевской Конной Гвардии – прямо с постов перед Букингемским дворцом. Мы без проблем натаскали их на дело, а наши пулеметы были гораздо сложнее нынешних. Кроме того, твои солдаты уже имеют базовую пулеметную подготовку.

- Ты найдешь подходящих людей для расчетов без особых усилий. А вот управление огнем – другое дело. Определенно, нельзя позволить твоим пулеметчикам просто палить в направлении первой же показавшейся цели. Наладить даже черновое взаимодействие для такого количества пулеметов – уже колоссальная задача. По счастью, вчера вечером в роту прибыл подходящий парень, и его помощь тебе здорово пригодится. Он недавно закончил специальный пулеметный курс, и уже один раз попытался поговорить с тобой, чтобы высказать свои соображения. Но твой сержант-майор его отослал.

Вдруг старый солдат стал растворятся в воздухе. Его образ поблек, а голос зазвучал так, будто доносился издалека.

- Меня затягивает обратно в родное время, так что я не смогу более тебе помогать, - заключил Старик. – Помни, что ты все еще можешь победить, но для этого тебе предстоит, по факту, превратить стрелковую роту в пулеметную. Все нужные карты у тебя на руках. Как ими распорядиться, зависит только от тебя.

С этими словами он исчез.
t_bone: (Default)
Возвращение «Старика»*.

Не мог сказать, что разбудило меня; на самом деле, я не уверен, проснулся ли я в самом деле. Сон освежил меня и придал сил, меня переполняло желание вылезти из спальника и отправится бродить в ночной тишине. Я обошел берлогу сержант-майора и направился в глубину леса, не совсем отдавая себе отчет, куда я иду и зачем. Тогда я увидел его. Он сидел, опираясь спиной на дерево, совершенно неподвижно. Сначала я принял его за одного из наших часовых, и уже собирался было вымондить парня за то, что он подпустил меня так близко, даже не окликнув. Потом я заметил, что он носит не носит наш камуфляж, а его каска выглядит как-то странно. Фантазиец, подумал я, и медленно попятился назад. Тут незнакомец поднялся на ноги и повернул лицо в мою сторону.

- Я ждал тебя, - спокойным голосом сказал он. – Пойдем, у нас мало времени, а мне нужно многое тебе показать.

Я лишился дара речи и стал внимательно изучать его. Незнакомец был одет форму цвета хаки, и носил обмотки до колена. На голове он носил «тазик для бритья» - шлем времен Первой мировой войны. На петлицах у него были скрещенные пулеметы Канадского Пулеметного Корпуса, а на рукаве – три полоски. Глаза глубоко запали на лице. Незнакомец выглядел очень старым. В его облике было что-то потустороннее, почти призрачное, и я почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

- Кто вы т-такой? – с трудом выдавил из себя я.

- Меня называют Стариком, - последовал ответ. – Я пришел из прошлого, чтобы предупредить тебя о будущем. Здесь произойдет большая битва, и она сложится не в твою пользу. Повернись, и посмотри на себя.

Он указал на КП за моей спиной, и когда я посмотрел туда, сцена изменилась. Засветило солнце. В воздухе висел тяжелый запах кордита и горящей солярки. КП выглядел неповрежденным, но вот мой джип, припаркованный неподалеку, превратился в горящий остов. Возле него ничком лежал главный сержант-майор, а вокруг – еще больше тел. Я и увидел и себя, удрученно сидящего на десантной рампе БТРа, с руками позади головы. Рядом со мной стоял фантазийский солдат с автоматом в руках, штык был примкнут и направлен на меня. Передо мной расположился офицер, лениво перелистывающий отобранный у меня полевой блокнот. Однако, самым тягостным зрелищем было огромное облако пыли над дорогой, поднятое сотнями гусеничных машин – механизированные войска Фантазии на полной скорости следовали в тыл НАТО.

Я отвернулся от этого печального зрелища и спросил:

- А что с остальной бригадой?

- Уничтожена, - твердо ответил он. – Разгромлена по пути к своим укрепленным позициям.

- Но как такое могло случиться? – спросил я. – Ведь это хорошая позиция, да и ее нужно защищать всего лишь короткое время.

- Ты совершил две фатальные ошибки. Во-первых, ты недооценил противника. Ты не был готов противостоять скорости и натиску механизированной атаки. Но ты мог и устоять, если бы верно использовал пулеметы. В этом и заключалась вторая, и самая главная ошибка. Ты так и не использовал большую часть своих пулеметов, и даже те, что установлены на позициях, были размещены неправильно. Ты пренебрег ролью этого мощного оружия, и не обратил никакого внимания на принципы его использования. Хорошенько посмотри еще раз на разгром, что ожидает тебя в будущем, а затем мы вернемся к настоящему. Есть вещи, которые мне нужно показать, и у меня осталось очень мало времени – скоро мне нужно будет вернуться в свою эпоху.

С ужасом я оглядывал сцены полного разорения, пока они не растаяли перед глазами и все кругом не приняло нормальный вид. Исчез тяжелый запах, а оглушительный рев танковых двигателей сменился треском сверчков в покрытой росою траве. О, это всего лишь плохой сон, подумал я, но Старик никуда не делся. Он повесил через плечо ремень своей потертой Ли-Энфилд, и сделал знак следовать за ним.

Вдруг мы оказались на холме посреди позиций 1-го взвода – вокруг не было ни души, за исключением двух часовых у станка крупнокалиберного пулемета. Старик перешагнул через парапет траншеи и поманил меня вниз.

- Не беспокойся о них, - он указал в сторону солдат. – Они не могут ни увидеть, ни услышать нас. Теперь, скажи-ка мне, почему этот пулемет установлен именно здесь?

Его резкость неприятно меня поразила. Сперва я хотел заявить, что не имею понятия – меня не было на позициях, когда его устанавливали. Но такая надменность показалась мне неподобающей.

- Потому что это хорошее место для пулемета, - выпалил я.

Старик бросил на меня выразительный взгляд, означавший нечто вроде «вот черт, это будет сложнее, чем я ожидал».

- Действительно? Очень хотелось бы услышать, почему.

- Сам бы увидел, не будь кругом так темно, - буркнул я в ответ, довольный тем, как легко я смог отделаться. Старик махнул рукой, и ночная темнота рассеялась – можно было видеть на мили вокруг.

- Так лучше? – осведомился он с ухмылкой.

Умом я понимал, что мои колкости только выставляют меня в дурном свете. Но я все еще смотрел на него свысока. В конце концов, что этот пожилой ретроград, этот отверженный, мог знать о современной войне? Скорее всего, он умер раньше, чем придумали бронетранспортер. Однако Старик ждал ответа, и я начал говорить, чувствуя, что теряя почву под ногами:

- Очевидно, что противник может воспользоваться только двумя путями подхода для атаки этой позиции. Левый путь блокирован минным полем, так что остается один, который прямо перед нами. Все, кто попытаются им воспользоваться, будут идти прямиком на пулеметное дуло. У наводчика превосходный открытый сектор обстрела, должно быть почти 180 градусов, а из-за того, что он расположен на вершине, он видит на мили кругом.

Старик выразительно смотрел на меня и молчал – кажется, целую вечность. Но когда он заговорил, его слова вонзались в меня, словно ножи:

- Такой бойкий ответ пригодится на экзаменах в колледже, но на настоящей войне из-за этого решения тебя и твоих людей убьют. Какой смысл в секторе в 180 градусов, если наводка по горизонту на станке пулемета ограничена 800 тысячными? Зачем пулеметчику видеть на мили кругом, если ему надо стрелять, самое большее, на 1000 метров?

Я вдруг почувствовал себя дураком.

- Беда этой позиции в том, что пулемет сюда запихнули задним умом, - продолжил Старик. Взводным приказали установить по одному крупнокалиберному, так что пулемет просто запихнули сюда после того, как весь остальной взвод уже окопался. Ему не назначили конкретных целей и его не пристреляли по местности. Я знаю, что ты не виноват; однако последствия будешь расхлебывать ты, если только не исправишь дела как можно быстрее.

Меня начало терзать ужасное ощущение неуверенности. Сколько же других пулеметов сейчас прикрывают сектор шире собственных возможностей, вдруг подумал я. До меня потихоньку начало доходить, как мало я действительно знаю о пулеметном деле.

- Что бы ты сделал, будь ты ответственен за этот пулемет? – спросил я Старика.
--------------------------------
* Старик (Old One) - персонаж из вымышленного сюжета автора статьи про ПМВ.
t_bone: (Default)
Новость первая: я переехал на Дрим. Кто из френдов уже там, стучитесь в личку.
Жежешечка временно остается запасным плацдармом, но теперь наполнятся ббудет по остаточному принципу.

Новость вторая: новым проектом будет перевод канадское пособие по пулеметному делу The Rise, Fall, & Rebirth of The 'Emma Gees'. Текст очень крутой и стильный. В отличие от большинства эссе в Жанре ДД автор ограничивается одним сном, но детально объясняет особенности материальной части, принципы и тактику применения пулеметного огня.
Плохо только одно: канадский военный жаргон - штука очень специфическая.  Знали бы вы, как долго я искал, что значит Zulu Harbour.
Сабж публиковался в Инфантри Джорнал, и в оригинале разбит на две части. Первая представляет собой две зарисовки из практики использования канадских пулеметных подразделений в Первую и Вторую мировую войны, вот ее я опущу. Вторая часть - это фантастический сюжет про оборону дефиле от механизированной атаки. 

Вот на ней-то мы и сосредоточимся. Enjoy
-------------------------

Война закончилась два месяца назад, и теперь Канада чествовала своих героев. Устроенная церемония прошла торжественно. Пять человек были удостоены высшей военной награды, и, сразу после этого, почтили память семи своих падших товарищей, кто не выжили, чтобы получить награду лично.  Однако теперь пришло время для торжественного приема, и бальную залу резиденции генерал-губернатора заполонили военные в парадной форме, джентльмены во фраках и дамы в вечерних платьях.

Подполковник с золотым аксельбантом на правом плече оторвался от вечеринки. Он простоял на ногах целый день, и сейчас просто хотел отдохнуть. Бармен заново наполнил его бокал, и полковник незамеченным проскочил через холл в библиотеку. Когда его глаза привыкли к царящему там сумраку, он заметил молодого майора, сидящего в глубоком кресле – тот неподвижно смотрел на медаль в своей правой руке.

Полковник прочистил горло и спросил:

                - Не возражаете, если я присоединюсь?

                - Вовсе нет, - ответил майор и поднялся на ноги.

                - Сидите, Бога ради, - поспешил успокоить его старший офицер. – Вы же герой сегодняшней вечеринки. Вам не нужно вставать ни перед кем.

                - Это вовсе не так, - последовал спокойный ответ. – Именно поэтому я и хотел спрятаться от гостей. Не думаю, что выдержу еще одно поздравление. Сказать по правде, это не я заслужил награду. Она должна была бы принадлежать двум другим; один погиб на войне, а второй, возможно, вообще не рождался на свет.

                - Хм, похоже все это интересная история, - заметил полковник. – Не хотите ли посидеть со мной и поделится ею?

                - Если желаете, - кивнул молодой офицер. – Видите ли, я пропустил начало войны. Я нес службу в Германии два года, но как раз посещал Штабной Колледж в Торонто, когда разгорелся конфликт. Курс был почти пройден, так что дирекция в конце концов сдалась и отправила нас назад по своим частям – все равно после начала войны никого больше не волновали вопросы администрирования и особенности менеджмента. Я всеми способами пытался попасть обратно в Европу, но безуспешно. Так что пришлось просидеть в Трентоне две недели, однако после того, как я успел прослыть проблемной личностью для каждого офицера в гарнизоне, мне-таки удалось выбить место на одном из грузовых «геркулесов», которым разрешили летать на время перемирия. Честно говоря, понятия не имею, где именно в Европе мы приземлились. Совершенно точно не в Ларе, поскольку потребовалась пятичасовая поездка в кузове пятитонного грузовика чтобы добраться до бригады. Я успел прибыть и покрутится в расположении пару часов, когда появился джип начальника оперативного отдела батальона… и он приехал за мной. Вот-тут то я и понял, что происходит что-то особенное– обычно мелким сошкам в чине капитана вроде меня, приходилось дожидаться очередного транспорта для отпускников.

                Поездка в батальон длилась примерно 45 минут. Я успел немного прикорнуть в пути, но так толком и не отдохнул. Батальон был сосредоточен в густом лесу, и ко времени, как мы подъезжали к месту назначения, я только и мечтал, как бы забраться в спальный мешок и проспать часов 12. Водитель довез меня до командного пункта, часовой узнал меня и тут же пригласил войти. Внутри я наткнулся на батальонного адъютанта, моего старого товарища. Он тепло приветствовал меня и сказал: «Девятый ждет тебя в своем фургоне, ты найдешь его прямо за углом».

                Я нашел фургон и постучался. Дверь открыл начальник оперативного отдела, а голос изнутри произнес:

                - Заходите скорее, Джон. Мы как раз говорили о вас.

                Я уселся на скамейку между ними двумя, перед столом с картой. Полковник не стал тратить время на вежливую болтовню и сразу перешел к делу.

                - Знаю, что вы устали, но боюсь, что мне придется бросить вас прямиком в брешь. Я хочу, чтобы вы немедленно приняли командование надо ротой А. Майор Спенсер отбыл в Канаду командовать одним из мобилизованных батальонов, а его заместитель, что принял дела после, был госпитализирован вчера ночью с острым аппендицитом. Мне некого поставить взамен, так что ваше прибытие – это просто дар Божий. Все три взводных командира очень молоды и неопытны, так что делами там сейчас заправляет главный сержант-майор. И, как вы уже, наверное, догадались, рота А сейчас не с нами. Она находится примерно в 50 милях, и занимается тем, что может стать самым важным заданием на всей этой войне.

                - Взгляните на обстановку, - продолжил полковнику, указав на карту. – Как вы знаете, сейчас на фронте перемирие. Не обманывайте себя: оно наверняка не продлится долго. Фантазийцы только используют его для перегруппировки и переоснащения своего первого эшелона. Как только они будут готовы, конфликт разгорится вновь; и скорее всего, без всякого предупреждения. Мы ожидаем, что они попытаются захватить плацдарм — вот здесь (он указал на карту), и если так, мы встретим их на этом рубеже. Однако есть и другая вероятность – что наступление здесь будет отвлекающим, а главные силы противника форсируют реку в этом районе (он указал на верхний правый угол карты).  В этом случае их некому будет остановить, и как только противник пересечет реку, он воспользуется свободной дорогой через долину и отрежет 7-ой корпус от коммуникаций. Мне не нужно объяснять, к какой катастрофе это приведет.

                Наша бригада разработала альтернативный план на случай такого развития событий. Мы провели рекогносцировку этого рубежа (он снова провел черту на карте), и рабочие команды уже оборудуют там оборонительные позиции. Проблема, однако, в скорости передислокации. Марш займет время, а фантазийцы, могут опередить нас и разбить на открытой местности – если их никто не остановит.

                - ВВС не смогут задержать противника? – спросил я.

                - Это возможно, но нельзя постоянно рассчитывать на воздушное превосходство, да и погода не всегда играет нам на руку, - ответил полковник. – Нет, чтобы выиграть время на передислокацию нам придется послать туда войска. Вот тут-то и вступает в дело ваша новая рота. На полпути сквозь долину есть пригодное для обороны место. Это естественное дефиле, обрамленное болотом слева и густым лесом справа. Болото тянется до речного русла, а лес примыкает к глубокому озеру, так что обойти его не получится. Рота А сейчас окапывается в дефиле. Отправляйтесь туда немедленно, принимайте командование, и выиграйте мне время на перегруппировку. Речь идет о сроке от трех до восьми часов.

                Инструктаж продолжил начальник оперативного отдела:

                - Боюсь, что вы окажетесь сами по себе, Джон. Вам приданы две секции TOWс тремя пусковыми каждая, и патрульная группа из состава разведвзвода бригады. Не просите о поддержке танками, поскольку у нас нет ни одного. Местный FSCC (Fire Support Coordination Center, Центр координации огневой поддержки) составил план артиллерийской поддержки, но до расчетных целей орудия отсюда не достают. В случае чего артиллерия выдвинется к вам первой; к вам также присоединиться офицер-корректировщик. Больше всего вам помогут ВВС. Действия бригады поддерживает эскадрилья А-10 и «Кобры» с TOW, и мы отправим их в бой в ту же минуту, как получим подтверждения о переправе противника. Советую вам установить контакт с представителями летунов, прежде чем отправитесь на место.

                - Вот и все, что мы можем вам сказать, - подытожил командир бригады. – Мы развернули два ретранслятора, чтобы постоянно поддерживать с вами связь и держать вас в курсе событий.  Я не могу подобрать слов, чтобы подчеркнуть важность порученной вам задачи. Не воспринимайте оборону в дефиле как сдерживающие действия; считайте, что в эту позицию вам надо вгрызться зубами и держаться до конца своих дней. Если при отступлении понадобиться бросить часть вооружения и техники, сделайте это без колебаний.

                - Кое-что напоследок, - перебил его начальник оперотдела. – Инженеры поставили в дефиле минное поле несколько дней назад, и возможно завтра нам удастся прислать миноукладчик и еще мин.

                Ошеломленный, я покинул командирский фургон. Все происходит как-то слишком быстро, подумалось мне. Появился мой джип с водителем, и отвез меня в тыловой эшелон роты А, где я поговорил с ротным адъютантом, и получил полевую форму, стальную каску и спальный мешок от очень дружелюбного интенданта. Потом я заехал на командный пункт бригады и договорился, чтобы мне прислали завтра авианаводчика, а также уточнил некоторые детали по последним разведсводкам.

                Поездка в роту А заняла примерно 90 минут. Хотя я вымотался до предела, в крови пульсировало столько адреналина, что я не смог уснуть, так что ко времени прибытия в свое новое подразделение я должно быть, выглядел как сама смерть. Главный сержант-майор явно обрадовался, увидев меня. Он залил в меня две чашки кофе, быстро описал остановку, а потом протащил меня по позициям. Первый взвод занимал позицию справа впереди на небольшом холме, а второй взвод располагался слева, в группе фермерских зданий. За позициями второго взвода, в небольшой роще, помещался ротный штаб. Третий взвод стоял на поросшем лесу склоне, в 500 метрах позади штаба. Пустые (A Zulu vehicle means one that is not occupied by Commander) машины обоих передовых взводов находились в лесу, возле позиций третьего взвода. Разведывательная группа занимала позиции впереди в охранении, секции TOW прикрывали оба фланга, все три взвода уже окопались, и установили на позициях по одному снятому с машин крупнокалиберному пулемету каждый. Когда мы возвратились на командный пункт, солнце уже почти село за горизонт и вокруг сгущалась темнота.

                - Простите, если я выгляжу слегка осоловевшим, сержант-майор, - сказал я, - но я не сплю уже третий день. Думаю, будет лучше для всех, если пойду отдохну. Мне нужно передать несколько положений для последней разведывательной сводки, и я хотел бы изучить наши позиции намного тщательнее. Будьте добры, разбудите меня на рассвете, и соберите командную группу к восьми утра.

                - Понял, сэр, - ответил он. – Следуйте за мной, я покажу, где ваш мотель. Ваш водитель расстелил спальный мешок снаружи, а я буду рядом, на случай если вам что-нибудь понадобиться.

                Я поблагодарил его и забрался под одеяло. Я так устал, что пришлось заставить себя снимать ботинки, и даже не помню, как застегнул молнию спального мешка.



t_bone: (олень)
Хорошая иллюстрация, зачем мехпехоте времен войны нужен полноценный БТР. Хотя выводы автора местами странные

Оригинал взят у [livejournal.com profile] rostislavddd в Бой механизированных пехотных подразделений
Переводил не я. Авторство по желанию переводчика.


Об авторе
Фердинанд Мария Иоган Фридолин фон Зенгер унд Эттерлин (08.06.23-10.01.87) – генерал Бундесвера, известный практик и теоретик общевойсковой тактики. На всех должностях уделял исключительное внимание тактической подготовке подчинённых подразделений.
В Вермахте с 1940 года – в запасном подразделении 3-го кавалерийского полка, командиром полка был его отец. С 22 июня 1941 – участник боевых действий в составе 24-й танковой дивизии на территории СССР, лейтенант, командир взвода. В ходе Сталинградской битвы назначен командиром роты, затем эвакуирован в связи с ранением. После выздоровления произведён в обер-лейтенанты и назначен полковым адьютантом. В составе 24-й тд воевал в Италии и на территории СССР. Потерял правую руку в Яссо-Кишинёвском сражении. После выздоровления капитан, в ОКХ – личный адъютант генерала танковых войск Лео Гейр фон Швеппенбурга. В плену у американцев.
В Бундесвере с марта 1956 г. Окончил военную академию Бундесвера («офицер Генерального штаба»). Начальник оперотдела танковой бригады. В армейских военно-научных подразделениях. Командир батальона в составе тбр. Участник испытаний танка «Леопард». Офицер планового отдела Северной группы армий. Командир танковой бригады. Командир резервного округа №5, командир 7-й танковой дивизии, командир 1-го корпуса, участник различных крупных учений НАТО в качестве командира соединений. С 1979 года полный генерал – командующий войсками НАТО в Центральной Европе. С 1983 года в отставке.
Автор более ста статей и пятнадцати книг по военной технике и тактике, а также военной истории. В том числе книг: «Немецкие танки 1926-1945», «Немецкое оружие 1939-1945», «Контрудар», «Серия советских танков Т-34 – Т-62», «Сапёрные танки».

Капитан Ф. фон Зенгер-унд-Эттерлин
Бой механизированных пехотных подразделений
(Irish Defence Journal, 1951)
Read more... )
t_bone: (олень)
Соберу все в один пост.

Арисака тип 30


Арисака тип 38


moar guns )
Что бросается в глаза при знакомстве с японской стрелковкой - 1. ее довольно высокое качество и продуманность, 2. смесь заимствований и уникальных технических нововведений, 3. адаптированность под конкретные условия применения, тактику и характерные особенности японского солдата.
Ни разу не эрцазы, короче.

Profile

t_bone: (Default)
T-Bone

May 2017

S M T W T F S
  1 2 3 4 56
7891011 12 13
1415 1617181920
21222324252627
28293031   

Syndicate

RSS Atom

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 22nd, 2017 12:41 am
Powered by Dreamwidth Studios