t_bone: (Default)

At the time this article was written, Captain John W. Karagosian was an observer/controller at the Joint Readiness Training Center at Fort Polk, Louisiana.

Captain Christopher M. Coglianese is a 2003 Olmstead Scholar who is completing graduate studies at the University of Bombay in Bombay, India.


Взаимодействие танков и пехоты.

                В городском бою целостность и сплоченность подразделений нарушается очень быстро. Пехотные взводы гибнут; танки уничтожаются; назначенные цели меняются. Подразделения готовятся к одному, но воевать приходится по-другому. В таких условиях очень важно поддерживать устойчивую связь. Если командная цепочка облегчает подчиненным подразделениям переговоры между собой, то шансы на успешную координацию и синхронизацию действий повышаются, даже несмотря на хаотическую природу городского боя.

                Существует несколько приемов, снискавших общее внимание, однако на деле оказывающихся контрпродуктивными в городском бою.

                Начнем с мифа о танковом телефоне. Танки типа М1 Абрамс не оснащены им, и отсутствие телефона некоторыми воспринимается как недостаток. Хотя танковый телефон может пригодится в поле, в городе от него мало толку. В городском бою танк, как правило, занимает одно и то же положение – посреди улицы. Умный пехотинец никогда не выйдет на открытое место без крайней необходимости. На малых дистанциях городского боя спрятаться за танком легко на словах, но гораздо сложнее на деле. Фланкирующий огонь и огонь с верхних этажей делают укрытие за кормой танка гораздо меньшим, чем принято думать. Выстрелы РПГ-7, артиллерийский огонь, гранаты и минометные мины дают осколки, от которых не спрячешься за кормой танка. Хуже того, одинокий солдат, прячущийся за кормой танка выглядит ровно так, кем и является на деле – командиром, передающим целеуказание танкистам по телефону. Противник крайне заинтересован в таких целях, и с неослабевающим вниманием будет пытаться разрушить цепочку командования и взаимодействия, которую вы пытаетесь наладить.

                Использование танка в качестве щита от вражеского прямого огня – еще одна методика, которая лучше выглядит на бумаге, чем на практике. Кажется, что ее применяют в основном те подразделения, которые привыкли готовится к противнику с ограниченными противотанковыми возможностями. Во-первых, такая методика требует от солдат сбиваться в кучу снаружи зданий, что обычно очень плохая идея. Во-вторых, танк должен сближаться с вражеским зданием, что увеличивает вероятность подставить боковую или верхнюю броню под обстрел. Чем ближе танк подходит к удерживаемому противником зданию, тем меньшее укрытие он предоставляет пехоте за ним, поскольку противнику становится легче вести огонь сверху или с фланга.  И одновременно, чем ближе танк подходит к зданию, тем меньше зона, которую он может обстрелять в секторе вертикального и горизонтального обстрела своим орудием и спаренным пулеметом. И наконец, такая методика помещает танк впереди пехоты, то есть пехота не может обеспечить периметр охранения против вражеских истребительных команд. Стоит отметить, что на большой дальности, или в районах одноэтажной застройки «наступление за танком» может быть эффективным, однако в целом оно оборачивается потерями танков от РПГ и подрывных зарядов, что вынуждает пехоту в одиночестве прокладывать себе путь в глубине объекта. В сомнительных ситуациях лучше подавить противника с тыла, чем рисковать загнать танки в засаду. Концентрация танков в одном месте не позволит атаке завязнуть. Если растерять бронетехнику на ранних стадиях боя, вам придется продолжать атаку без них, что в конечном итоге выльется в серьезные потери пехоты, которая будет вынуждена сражаться без поддержки.

                Один из главных аспектов взаимодействия между пехотой и танками заключается в том, как пехота, при обнаружении противника, передает данные о целях танку. Во времена Второй мировой войны танки М4 Шерман оснащались телефонами, стрелковые взводы имели по одной рации SCR-536 "handie-talkie", а командиры рот – по одной носимой рации SCR-300 для связи с батальоном. Танковые телефоны были единственным способом связаться с танкистами, и потому имели жизненно важное значение. Сегодня в распоряжении стрелковых взводов имеется уйма легких раций SINCGARS плюс радиостанции короткого радиуса действия у командиров отделений и огневых групп. Поэтому важно, чтобы средства связи были совместимы, а проверка связи между танками и пехотой должна войти в перечень предбоевых процедур.


 

                Целеуказание можно улучшать и улучшать. Пехота в бою использует пассивные приборы ночного видения PVS-7 и PVS-14, усиливающие доступный свет для создания видимой картинки. Чаще всего пехотинцы указывают цели с помощью лазеров PEQ-2 или PAQ-4. Эти легкие и компактные устройства, прикрепленные к стрелковому оружию вроде карабинов М4 и пулеметов М240 и М249, испускают лазерный луч, видимый для ПНВ. С другой стороны, наводчики танков используют тепловизионные прицелы, засекающие испускаемое целью инфракрасное излучение, но не реагирующие на лазеры. Поэтому по возможности командиры танков должны использовать ПНВ для обзора целей, вскрываемых передовыми пехотными элементами. Это сложно сделать из-под закрытого люка; так как командиры танков – ресурс ценный, возможно возникнет необходимость вести бой из-под люка, поднятого в верхнее положение, высунув наружу только голову и наблюдая цель, пока танк находится как можно дальше от цели. Другая возможность – это использование трассеров, которые прекрасно видны на термоприцелах.

                Самыми важными технологическими усовершенствовании для бронетехники в городском бою будут являться те, что облегчают целеуказание для танков от окружающей их пехоты. Одним возможным усовершенствованием будет оснащение командира танка пассивным прибором ночного видения. Поле зрения здесь более важно, чем увеличение, так как основное назначение этого прибора будет заключатся в том, что он позволит танкистам использовать имеющиеся процедуры целеуказания с помощью лазеров, широко распространенные среди пехоты и авиаторов.

                Установленное в преддверии штурма взаимодействие между пехотой и танками должно включать определение построений для стрелков и бронетехники, конфигурации радиосетей, позывные и частоты, а также как будут помечаться цели, с помощью каких средств и каким командиром. Кроме того, войска, ведущие городской бой, должны говорить на понятном для всех языке. На практике во время маневров в JRTC распространено присвоение каждому отдельному зданию своего номера, отмеченного на картах малого масштаба. Стены обозначаются против часовой стрелки: Альфа означает северную сторону, Браво – западную, Чарли – южную, и Дельта – восточную стену любого здания вне зависимости от его расположения. Проходы, вроде окон и дверей, нумеруются слева направо и снизу вверх. Таким образом, «Чарли 23» означает второе окно слева, третий этаж, на южной стороне здания. Простые команды наводчику, оговаривающие метод целеуказания, упрощают понимание и ускоряют процесс. Например:

1. Адресат – (Танк) Рэд 13, это (пехота) Альфа 16, прием.

2. Направление – Здание 21, окно Чарли 32, прием. (Белое здание на 11 часов, южная сторона, второй этаж, третье окно слева).

3. Описание цели – Вражеский пулемет.

4. Дальность – 100 метров.

5. Способ ведения огня – Цель помечена лазером.

6. Момент открытия огня – Огонь по готовности.

               

                Опыт JRTC показывает, что взаимодействие легких и тяжелых войск может быть особенно эффективно в нескольких специфических ситуациях, таких как:

                Прежде всего, при преодолении вражеских заграждений на окраинах города и последующим захвате плацдарма. Командиры пехотных рот часто предпочитают идти на прорыв с минимальным усилением, намереваясь скрытно сблизиться и преодолеть полосу заграждений. Чаще всего задача выполняется стрелковым взводом, усиленным отделением инженеров в качестве авангарда; в проделанный проход вводится второй взвод, а третий взвод (иногда усиленный несколькими пулеметами М240) обеспечивает огневую поддержку.

                Далее прослеживаются несколько тенденций. Когда атакующие сближаются на дальность огня стрелкового оружия, для подавления огня защитников из окраин им требуется большое количество стрелков. Так как защитники укрыты в зданиях, а атакующие на виду, достижение огневого превосходства, как правило, требует превосходства 3 к 1. Для концентрации огневой мощи стрелковые отделения и пулеметные расчеты сосредотачиваются в одном месте – и тем самым образуют соблазнительную цель для вражеских минометных расчетов, которые рутинно кидают несколько 82-мм мин на последние прикрытые и замаскированные позиции у окраин. В результате пехота несет массовые потери от вражеского заградительного огня по большой, неподвижной цели.

                Эта ситуация идеальна для использования бронетехники. Открытые сектора обстрела, достигающие зданий на окраинах, позволяют танкам вести опустошительный огонь, находясь далеко вне досягаемости засад РПГ. Бронетехника может выполнить то, что недостижимо для пехоты: выдерживать минометный огонь и поддерживать огневое превосходство, прикрывая движение элемента, преодолевающего заграждения и захватывающего плацдарм в городе. В преддверии штурма пехота разведывает огневые позиции с подходящими секторами обстрела, которые затем занимает бронетехника. После того, как плацдарм будет захвачен и укреплен, танки перегруппировываются, после чего их можно переподчинить штурмовым взводам.

                Вторая ситуация касается трудностей при занятии позиций для поддержки огнем в черте города. Легкобронированные машины, неспособные выдержать попадание из РПГ, используют маневренность для выживания. Вместо того, чтобы ездить вверх-вниз по передней аппарели заглубленного окопа, бронетехника занимает позицию под прикрытием здания, после чего выезжает вперед. Весь процесс похож на «выглядывание» пехотинца из-за угла. Легкие машины должны выезжать вперед не дальше, чем это необходимо для обстрела цели, минимизируя тем самым открытую часть корпуса, сокращая время, проведенное на огневой позиции, и подставляя под огонь противника более толстую лобовую броню. Пехота, расположенная впереди огневой позиции, должна передавать экипажу точные команды целеуказания, что также сократит время контакта. В случае, когда угроза со стороны вражеского противотанкового орудия особенно велика, командир танка и наводчик должны предварительно спешится и осмотреть вражескую позицию с замаскированного наблюдательного пункта.

                Воспользоваться этой методикой могут даже основные боевые танки. В деревнях и небольших городах способен удерживать цель под обстрелом, даже лишившись подвижности. В больших городах и мегаполисах обездвиженный танк не сможет продолжать поддерживать атаку огнем, так как защищающиеся могут отступить на несколько кварталов и нанести поражение атакующей пехоте с новой позиции. В этом случае потеря подвижности устраняет танк из боя так же надежно, как и полное уничтожение.

                К сожалению, организовать обучение правильному порядку взаимодействия в городском бою непросто, так как доступные материалы можно пересчитать по пальцам. Интересно отметить, что один из наиболее наглядных примеров использования бронетехники в городе можно увидеть в фильме «Спасение рядового Райана». В его завершающей сцене, наступление германской пехотной роты с несколькими тяжелыми танками задерживается небольшим и наспех сколоченным подразделением США, по силам менее взвода. Из-за грамотных действий горстки обороняющихся американцев, усугубленных грубым нарушением многих принципов взаимодействия танков и пехоты наступающими, немцы оказываются полностью разбиты подоспевшей батальонной боевой группой. В конечном счете, фильм хорошо демонстрирует, как не надо атаковать.

                В настоящее время городской бой будет вероятной составляющей операции в любой точке земного шара. Спешенная пехота и бронетехника при хорошо налаженном взаимодействии между ними исторически доказали свою высокую эффективность. Мы должны эффективно использовать эти два организационно и культурно различных рода войск; для этого требуются связь, синхронизация действий и эффективные стандартные процедуры, которые позволят купировать недостатки и усилить преимущества и пехоты, и бронетехники. Это «экспертный уровень» организации общевойскового боя, и достичь его нелегко. Но преимущества его неоспоримы. Первым шагом для достижения этой выдающейся эффективности кроется в эффективной боевой подготовке по месту расположения.

t_bone: (Default)

Короли дороги: тяжелые и легкие войска в городском бою/Kings of the road: heavy and light forces in MOUT by Karagosian, John W.; Coglianese, Christopher M.

At the time this article was written, Captain John W. Karagosian was an observer/controller at the Joint Readiness Training Center at Fort Polk, Louisiana.

Captain Christopher M. Coglianese is a 2003 Olmstead Scholar who is completing graduate studies at the University of Bombay in Bombay, India.

 

«Урбанизированный мир означает городской бой, нравится нам это или нет … Мы будем сражаться в городах, и нам нужны танки, способные воевать и выжить на улицах».

Lieutenant Colonel Ralph Peters, U.S.  Army Retired in his book, Fighting for the Future. Will America Triumph?

 

                Раннее утро; в предрассветных сумерках 1-й взвод двигается вперед. Осторожно продвигаясь сквозь занятый противником город, ведущее отделение осматривает брошенные здания и опустевшие улицы. Враг где-то здесь, где-то рядом, но остается невидимым. После организации огневого прикрытия, 2-й взвод выдвигается на штурм домов на противоположной стороне улицы. Взвод встречает интенсивный вражеский огонь. Солдаты падают наземь, и либо остаются лежать неподвижно, либо медленно отползают к любому укрытию, что могут найти.

                В глубине своего опорного пункта вражеский командир ждет следующего шага американцев. И вдруг высокий вой турбины на противоположном конце улицы сигнализирует о приближении американской бронетехники. Из-за угла высовывается ствол орудия танка М1А1. Противник готовит дымовые гранаты, подрывные заряды и реактивные гранатометы, намереваясь отбить и эту атаку…

               

                С ростом городов и разрастанием зон застройки по всему миру, городской бой и проведение военных операций в городской застройке становятся все более и более вероятными составляющими наших будущих задач. Присутствие на этом поле боя гражданских лиц не дает использовать артиллерию и авиацию, а сложность трехмерной обстановки делает городскую застройку наиболее подходящей оборонительной позицией для любого, кто захочет противостоять силам США.

                Бронетехника является одним из самых разрушительных средств в арсенале наших командиров. Она с наибольшей эффективностью обеспечивает точный огонь прямой наводкой с близкой дистанции. Способность организовать взаимодействие тяжелых и легких сил есть важное умение, которое иногда становится критичным для успешного выполнения задачи. Во время учений в JRTC (Joint Readiness Training Center) тяжелые ротные боевые группы часто придаются легким бригадам для боев в учебном городке Шугарта-Гордона. Настоящая статья кратко подытоживает несколько уроков, сформулированных наблюдателями-посредниками по итогам маневров тяжелых и легких сил в городской застройке.

                В ближнем бою в городе бронетехника без поддержки пехоты очень уязвима. Легкая пехота, хотя и лучше подходит для городского боя, остается уязвимой во время пересечения открытых пространств и накопления сил для зачистки удерживаемых противником зданий. Исторически, наиболее успешно действовали в городах те войска, что налаживали взаимодействие пехоты на уровне взвода-роты с танковым ядром из пары (секции)-взвода. Действуя совместно, танки и пехота купируют недостатки и усиливают преимущества друг друга, что является хорошим примером синергии.

                Роль бронетехники в городском бою огромна. Согласно результатам тематического исследования, проведенного Корпусом Морской пехоты США, танки участвовали в 21 из 22 рассмотренных битв. В трех четвертях этих битв собственная танковая поддержка была главной составляющей специально сформированных штурмовых групп. В общем, специальные штурмовые группы, действия которых поддерживали танки, оказались наиболее эффективными подразделениями.

                Пехота движется от укрытия к укрытию. С точки зрения солдата, что стремится вести бой и при этом выжить, укрытие может быть либо великолепным (внутри здания), либо отсутствовать полностью (на открытой улице). Поэтому пехотинцы ведут бой в основном изнутри зданий, и перемещаются между ними с максимально возможной скоростью, минимизируя таким образом время, проведенное на открытой местности. Войдя в контакт, пехотинцам нужно накопить достаточно сил для ведения огня на подавление по вражескому зданию, за чем следует штурм. Им необходимо не дать противнику вести эффективный ответный огонь из штурмуемого здания, так и из зданий, что окружают его. Заняв плацдарм внутри здания, солдаты зачищают комнату за комнатой, устраняя очаги сопротивления. Пехота в 95% случаев вскрывает свои цели на дистанции в 100 метров и ближе. Занимая наилучшее укрытие из возможных и рассредоточиваясь, пехота способна выдерживать сильный вражеский обстрел, и потому должна возглавлять атаку. Солдаты хорошо подготовленного взвода почти не покидают здания. Подразделения словно растворяются в городском ландшафте, не подставляясь под наблюдение и огонь.

                С другой стороны, бронетехнике трудно отыскать укрытия. На короткой дистанции, характерной для городского боя, бронетехника остается открытой, в то время как ее видит и слышит замаскированный враг. Танки могут уничтожить все, что заметят, но очень редко способны найти обороняющуюся пехоту. Главной угрозой остается пехотное противотанковое оружие, которое трудно засечь. Если пехота озабочена поиском укрытия, и нуждается в огневом прикрытии и дымовой завесе для наступления, то бронетехника беспокоится о прикрытии флангов, тыла и крыши, но при этом имеет более чем достаточную огневую мощь для подавления любого встреченного противника. Хотя некоторые тактики используют танки как «щиты для пехоты», бронетехнике на самом деле нет необходимости наступать прямо на объект. Не важно, насколько близко танк подошел к объекту атаки, но вот доступный танку сектор обстрела, напротив, имеет решающее значение. Танкисты наступают на объекты, здания и противника, выдвигая вперед сектора обстрела своих орудий, а не свои машины. Если танк может наблюдать вражескую позицию, то почти в 100% случаев это означает, что она находится в пределах дальности эффективного огня.

                 Уместной аналогией здесь может служить ссылка на машину, едущую по ночной трассе. Ее водитель освещает путь с помощью фар. На опасных участках он едет медленнее. И он не станет ехать с погашенными фарами, полагаясь на свет машины, что едет позади. Точно так же, без «света» танки не могут находить цели, ориентироваться в пространстве и решать, как поступать со встреченными препятствиями. В городском бою роль «света», выявляющего вражеские позиции, играет пехота. Потому в неопределенной ситуации пехота, как правило, двигается впереди. Бронетехника обеспечивает свободу маневра, уничтожая на месте любого обнаруженного врага. Загоняя нашу «машину» вперед «света», мы не достигнем поставленной цели. В этом случае столкновение с противником превращается во внезапный крутой поворот, на который мы не успеваем среагировать на наших собственных условиях, и, следовательно, сдаем таким образом инициативу противнику.  Во время маневров в JRTC агрессивные командиры часто пытаются наступать в городе с танками впереди. Хотя движение с танками впереди и может обеспечить кратковременный успех, как правило, в ходе этого бронетехника несет тяжелые потери. Очень часто это приводит к снижению боевой эффективности, и наступающая бригада теряет импульс атаки, танки и солдатские жизни.

                Если пехота и танки двигаются вместе, то тактика меняется. Пехотные взводы в наступлении становятся менее зависимыми от собственного прикрывающего огня. Танки обеспечивают огонь на подавление, а в это время пехота занимается прикрытием фронта, флангов и тыла, защищая более уязвимые зоны танков от вражеских противотанковых групп. Прикрытие и движение, вкупе с прикрывающим огнем танков, двигает наступление вперед.

                Легкие войска движутся сквозь здания. Они входят в контакт, идентифицируют вражескую позицию, сковывают ее огнем и занимают укрытия. Танки остаются позади в готовности прикрыть огнем. Выделенное охранение защищает танки от выстрелов гранатометов с флангов и тыла. Охранение не должно находиться рядом с танком, позади танка или в ближайшем подъезде, который выходит на улицу, где стоит танк. Охранение должно занять ближайшие здания и наблюдать за выгодными позициями, откуда можно обстрелять танки. Ранее обнаружение угрозы позволяет пехоте вовремя атаковать расчет РПГ, или позволяет бронетехнике отступить, переместится или атаковать. На близких дистанциях 30 или 40 пар глаз пехотного взвода совершенно необходимы для организации надежного охранения флангов и тыла. Пехота выслеживает; танки уничтожают. Насколько это возможно, бронетехника должна вести бой изнутри подвижного периметра, что обеспечивает ее безопасность.

                В неразвитых регионах мира семейство РПГ используется для поражения широкого спектра целей. Во Вьетнаме, Сомали и Афганистане (как во время советского вторжения 1979-1989 годов, так и по опыту ISAF с 2001 по сегодняшний день) РПГ использовались для обстрела вертолетов. В Могадишо их использовали в качестве мобильной артиллерии против хамви, грузовиков и бронемашин. Для любого иррегулярного подразделения РПГ является многоцелевым средством борьбы с танками, машинами, живой силой и вертолетами – всем, чему может нанести серьезный вред взрыв 2,5-кг боеголовки. РПГ дешевы, несложны в применении, легко доступны по всему миру и надежны. Наиболее распространенная версия, РПГ-7В, весит примерно 9 кг и стреляет 2,5-кг реактивными гранатами ПГ-7В. В отличие от американского АТ-4, РПГ-7 – оружие многоразовое. Отделение, нагруженное двумя гранатометами по четыре выстрела к каждому, несет 76 фунтов, из которых 40 фунтов приходится на боеприпасы. Для обеспечения такой же огневой мощи, американцам приходится нести почти вдвое больший вес: 10 гранатометов АТ-4, каждый из которых весит 14,8 фунта. РПГ-7 это легкое и подвижное оружие с внушительной огневой мощью. Однако, у него есть и недостатки: небольшая дальность и ограниченная бронепробиваемость.

                Наиболее драматичный пример противотанковой обороны за последние годы – это срыв российской атаки на Грозный, столицу Чеченской Республики, в декабре 1994 года. За первые месяцы боев россияне потеряли 225 единиц бронетехники. Бригада на острие наступления потеряла 100 из 120 своих БТР и БМП, и 20 из 26 танков.

                Следующая цитата взята из Russian-Manufactured Armored Vehicle Vulnerability in Urban Combat: The Chechnya Experience by Lieutenant Colonel Lester Grau, U.S. Army Retired:

                «В ходе обороны в городской застройке против танковой атаки противник будет стараться:

  • ·        организовывать противотанковые истребительные команды, включающие пулеметчиков и снайперов – в их задачу входит защита гранатометчиков от сопровождающей танки пехоты;
  • ·        выбирать места для противотанковых засад в тех районах города, где плотная застройка сковывает и канализирует движение бронетехники;
  • ·        открывать огонь по головной и замыкающей машинам, чтобы запечатать всю колонну на простреливаемом участке дефиле;
  • ·        обстреливать бронетехнику сверху, с тыла и с боков. Выстрелы РПГ в защищенную динамической защитой лобовую броню только выдают позицию гранатометчика;
  • ·        использовать несколько истребительных команд для одновременной атаки бронетехники с уровня первого этажа, с уровня подвала и верхних этажей. Недостатками РПГ-7 и РПГ-18 являются сильная реактивная струя пускового заряда, выходящая сзади, заметность и относительно малая скорострельность. Чеченцы решили проблемы скорострельности, обстреливая одну и ту же цель одновременно из 6-7 гранатометов;
  • ·        в первую очередь открывать огонь по сопровождающим танки зенитным самоходным установкам.»

После сражения за Грозный, россияне эвакуировали остовы уничтоженных машин на танковый полигон в Кубинке для оценки сильных и слабых сторон своей бронетехники. Из собранной информации было сделано несколько выводов:

  • ·        Лобовая броня танков позволяет успешно пережить последствия попадания ручного противотанкового оружия, при выстреле с уровня земли. Чеченские повстанцы справлялись с этим, выбирая позицию с фланга, тыла или сверху от танка.
  • ·        Легкобронированная техника, такая как БМП, пробивается со всех проекций. Бой в городе, как правило, ведется накоротке, и большинство выстрелов из ручного и носимого оружия делается с дистанции 100 метров и менее. Бронетехника, неспособная выдержать попадания кумулятивных гранат, не подходит для городского боя, и нуждается в оснащении блоками динамической защиты. Выживаемость бронетехники в первую очередь зависит от бронезащиты, а не мобильности. Поэтому в ближайшем будущем бой в городе смогут вести только основные боевые танки, и платформы сходного бронирования.
  • ·        Выживаемость танка в городском бою обеспечивается в случае, если вражеская пехота может обстреливать бронетехнику только в наиболее защищенные проекции. Танки стремятся встречать вражеский огонь лобовой броней, предпочтительно с уровня земли. 98% опасных попаданий по российским танкам прошлось на участки, неприкрытые блоками динамической защиты. Российской пехоте не удалось обеспечить охранение от маневрирующих на фланги и тыл танков чеченских истребительных групп.

Во время маневров в JRTC одной из самых серьезных проблем для атакующего является налаживание взаимодействия между пехотой и бронетехникой. За исключением Кэмп Кэлси на Корейском полуострове, легкие и механизированные войска нигде более не размещаются на одной базе, и не подчиняются одной дивизии. В результате, роты и батальоны ротационной бригады состоят из подразделений, которые встретились друг с другом в первый раз на этапе предварительного планирования, то есть за три–шесть месяцев перед началом ротации. Обычно они успевают обговорить всего несколько стандартных процедур. Хуже того, у подразделений нет возможности отработать совместные действия. Часто случается так, что пехота или танки остаются стоять без дела, пока где-нибудь неподалеку их партнеры находятся под огнем и гибнут. Из-за тенденции на централизованное управление тяжелая ротная группа шныряет повсюду самостоятельно, а пехотные батальоны ведут бой без поддержки танков. Это крайне неэффективный способ вести городской бой.

В условиях городского боя танки являются самой живучей платформой для ведения огня точного огня на уничтожение. Артиллерия наносит неприемлемый сопутствующий ущерб, потому на практике ее огонь часто очень ограничен. Вертолеты эффективны, но чрезвычайно уязвимы для кинжального огня, могут столкнуться с трудностями различая своих от врагов, и почти неспособны атаковать нижние этажи в зонах высотной застройки. В результате этого, даже пара наших танков, при адекватной поддержке пехоты, могут контролировать целый район. Децентрализация необходима. Чтобы достичь ее, необходимо объединять и синхронизировать танки и пехоту на наинизшем возможном уровне.

 

Связь

                Чем лучше организована связь, тем эффективнее тяжелые и легкие войска будут взаимодействовать на поле боя. Один из способов улучшить понимание – «шпаргалка». На одной стороне шпаргалки должна быть небольшая карта местности, с пронумерованными зданиями и кодовыми именами конкретных объектов, а также планируемые огневые позиции, цели и прицельные ориентиры. На обратной стороне должна быть таблица, связывающая объекты с назначенными туда пехотными взводами или ротами, их позывными и радиочастотами, на которых они оперируют. Наконец, танки и пехотинцы должны быть помечены легко заметным способом, чтобы и тяжелые, и легкие войска быстро разбирались, кто есть кто.

                Каждый танк должен иметь назначенную частоту, маркировку, и выделенную ему огневую позицию (позиции). Здания нужно помечать так, чтобы это помогало достичь взаимодействия. Стандартные процедуры некоторых подразделений требуют, чтобы каждое окно и каждая комната были помечены после зачистки. Это великолепная идея, но к сожалению, редко осуществимая в жизни. Более реалистичным будет требование помечать каждую точку проникновения в здание и каждый зачищенный этаж – такое вполне достижимо даже в неразберихе боя. Каждая рота должна использовать для нанесения меток свой особый цвет, чтобы танки по цвету могли определить, какая рота зачистила здание, и какие частоты нужно использовать, чтобы установить с ней контакт и получить целеуказание.

                Таким же образом нужно пометить и дружественные танки, чтобы взводный командир мог увидеть танк и понять, с кем именно он говорит по радио. В темноте не видно надписей на бампере. Хемолюминесцентные лампы и вымпелы подходят лучше. Каждый танковый взвод должен иметь свой собственный цвет; каждый танк должен быть помечен своим количеством хемо-ламп или флажков.

t_bone: (Default)

Медвежий взгляд: русские оценивают концепцию страйкер-бригад/ The bear facts: Russians appraise the Stryker brigade concept by Grau, Lester W.; Stoyanov, Elena (2004)

Lieutenant Colonel Lester W. Grau, U.S. Army Retired is a retired infantryman and Soviet Foreign Area Officer who has published widely on tactics, the Soviet-Afghan War and the Central Asia Region. Author of three book on Afghanistan, he is working on a fourth. He is a Vietnam veteran who has also served as an Army civilian in Afghanistan and Iraq. He is a military analyst for the Foreign Military Studies Office and the current Central Command Fellow.

Elena Stoyanov is a Navy Reserve cryptologist and linguist with native fluency in Bulgarian and professional credentials in Russian and Serbo-Croatian. She currently works for the Florida Department of Health. She heads her own interpreter/translation business.           

 

Концепция страйкер-бригады представляет для российской армии некоторый интерес, поскольку она унаследовала традицию совместного использования гусеничных и колесных БТР. В советские времена мотострелковая дивизия состояла из трех мотострелковых полков, танкового полка и артиллерийского полка. Два мотострелковых полка имели на вооружении колесные машины (БТР), и третий – гусеничные БМП. БМП рассматривались как более живучие и эффективные боевые машины, но даже СА была вынуждена время от времени считать рубли. Колесные БТР использовались на второстепенных направлениях или в качестве второго эшелона, а полк на БМП во взаимодействии с танковым полком наносил главный удар. Более дешевые колесные БТР были способом сэкономить.

                После распада СССР российская армия продолжила использовать прежние штаты, но при этом организовала специальные «миротворческие дивизии». 27-я гвардейская мотострелковая дивизия сохранила свои БТР и БМП, при этом законсервировав танки и артиллерию. БТР использовались в основном в «миротворческих операциях». Русские «миротворческие дивизии» занимались патрулированием и поддержанием правопорядка, а не вели военные действия, так что упор на колесные машины был оправдан.

                Русские пополнили контингент НАТО в Боснии-и-Герцеговине один воздушно-десантным полком. Этот полк имел на вооружении тесные и авиатранспортабельные гусеничные БМД. Как только положение стабилизировалось, полк был усилен некоторым количеством колесных БТР.      

БМД плохо подходили для затяжного патрулирования из-за тесноты и неэргономичности. В Чечне российские войска использовали смесь БМП и БТР. БМП применяли для боевых задач, а БТР – для патрулирования и административных перевозок в те случаях, когда грузовик или легковая машина могли попасть под обстрел.


 

                Русские пристально следят за опытом применения гусеничных и колесных боевых машин другими странами. В 2003 году июньский номер Russian Foreign Military Review («Армейского обозрения» – прим. перев.) опубликовал следующую статью, озаглавленную «Формирование механизированных бригад «Страйкер» в Сухопутных войск США»:

                (Я опускаю описание ОШС, а также приведенные далее американские планы по будущему развертыванию страйкер-бригад. Нас интересуют, в первую очередь, оценки и комментарии – прим. перев.)

«По мнению американских специалистов, по своим боевым возможностям механизированная бригада «Страйкер», несмотря на отсутствие на ее вооружении танков M1 «Абрамс» и БМП/БРМ М2/МЗ «Брэдли», в целом не уступает имеющимся в СВ США «тяжелым» соединениям.

Минимально необходимая огневая мощь мотопехотных рот бригады обеспечивается наличием в их составе штатных взводов боевых машин с тяжелым вооружением (оснащены 105-мм пушкой), а также минометных секций и снайперских групп.

Возможности бригады по ведению разведки и управлению подчиненными подразделениями значительно возросли с включением в ее организационно-штатную структуру (помимо отдельной роты разведки) разведывательного батальона, имеющего на вооружении современные технические средства различных видов, включая комплекс БЛА «Шэдоу 200», и оснащением автоматизированной системой управления войсками, созданной на основе перспективных технологий.

Кроме того, оптимизация ОШС и принятие на вооружение ВВТ с массогабаритными характеристиками, позволяющими осуществлять их транспортировку всеми типами военно-транспортных самолетов ВВС США, включая С-130 «Геркулес», значительно повысили мобильность бригады. По мнению американских экспертов, переброска сил и средств соединения с континентальной части страны в любой регион мира и его развертывание могут быть осуществлены в течение 96 ч.

Слабыми сторонами соединения переходного типа являются недостаточная ударная мощь для прорыва подготовленной обороны, а также высокая уязвимость для огня артиллерии и противотанковых средств при ведении боевых действий в условиях непосредственного соприкосновения с хорошо вооруженным противником. Данные недостатки командование сухопутных войск США намерено компенсировать за счет оказания непосредственной поддержки с воздуха бригаде, ведущей боевые действия, силами и средствами национальных (коалиционных) авиационных группировок ВВС и ВМС, а также ее усиления танковыми, артиллерийскими, зенитными подразделениями и армейской авиацией из состава дивизии (корпуса).

Реально оценить боевые возможности первой механизированной бригады «Страйкер» удастся, по мнению американских экспертов, только после выполнения задач по стабилизации обстановки в Ираке, где она находится с января 2004 года.»

                Организационно-штатное расписание страйкер-бригад изменяется очень быстро, поэтому российская статья уже успела кое-в-чем устареть. Однако она правильно излагает общий замысел и подробно рассматривает детали. Статья также сопровождалась фотографиями и описанием характеристик большинства упомянутых машин и систем вооружения.

                По размеру и количеству машин страйкер-бригада очень похода на старый советский мотострелковых полк на БТР. Советский полк БТР имел три мотострелковых батальона, собственный танковый батальон, гаубичный артиллерийский батальон, разведывательную роту, взвод РХБЗ, саперную роту, роту обслуживания, транспортную роту, медицинскую роту, взвод снабжения и оркестр. Структура страйкер-бригады в общих чертах сравнима с ним, хотя советский полк БТР обладал существенно большей огневой мощью, а американское соединение имеет существенно большие возможности по сбору разведданных. Русские хорошо понимали, что у полков на БТР недоставало возможностей для прорыва подготовленной обороны, и они были очень уязвимы для артиллерийского и противотанкового огня. Как следствие, БТР никогда не использовались на направлении главного удара. Теперь русские отмечают сходные недостатки страйкер-бригады. Кроме того, интересно отметить, что отсутствует в русской статье. Во-первых, ее авторы не отмечают и не рассуждают про использование информационных технологий в качестве своего рода «электронного дзюдо» для достижения превосходства над противником, и восполнении отставания в бронезащите и огневой мощи за счет электроники. Авторы упомянули наличие продвинутых компьютеров и запланированное внедрение компьютеризированной системы C4ISR (Command, Control, Communications, Computers, Intelligence, Surveillance and Reconnaissance – командование, контроль, связь, компьютеризация, разведка, наблюдение, рекогносцировка), однако не развили эту мысль. Во-вторых, по-видимому, авторы русской статьи отвергают мысль о самодостаточности страйкер-бригады. Ее по-прежнему считают ослабленным соединением, которое наверняка будет нуждаться в мощной воздушной поддержке во время столкновения с хорошо вооруженным и подготовленным противником. В-третьих, русских совершенно не беспокоит проблема авиатранспортабельности. Россия – континентальная страна. В советские времена они решали проблему аэромобильности путем постройки экранопланов, способных взять на борт танки, самоходную артиллерию и бронетранспортеры. Их философия требовала самолетов, способных поднять и транспортировать полноценные механизированные подразделения. И поэтому теперь русские воспринимают формирования страйкеры как недомерки, жертвующие боевой мощью и бронезащитой ради возможности перевозки по воздуху наличным (и стареющим) парком транспортной авиации.

                 Возможности страйкер-бригады будут проверены в бою. В настоящий момент Россия проводит противопартизанскую операцию в Чечне. США проводят противопартизанские операции в Афганистане и Ираке. Действия против партизан выдвигают особые требования к вооруженным силам, что со временем ведет к изменениям в боевой подготовке, тактике, организационной структуре и оснащении. Поэтому русские следят за действиями страйкер-бригады в северо-западном Ираке едва ли менее пристально, чем США. В процессе подготовки своих вооруженных сил к требованиям будущего, обоим государствам есть чему поучится друг у друга.
--------------------------------------

Статья по контексту сильно устарела, однако все еще представляет интерес в разрезе дискуссии о назначении страйкер-бригад, а также принципиальных различий во взглядах двух школ на аэромобильные силы.
Две трети "Королей дороги" про особенности тактики связки танки-пехота у уже готово и ждут своего часа.

 

t_bone: (Default)

Если общевойсковой командир все же решит заняться организацией ПВО, ему стоит обратится за помощью к эксперту. Любой зенитный батальон готов протянуть руку помощи. Как правило, на уровне бригады присутствует командир батареи, или же офицер связи от нее. Батальонным группам приданы зенитные взводы. Другие подразделения могут обратится за помощью к S3 (начальнику оперативного отдела) зенитного батальона. Требования доктрины к плану ПВО описаны в FM 44-81, Combined Arms Air Defense, May 92.

            При планировании мероприятий по ПВО, командир не должен смотреть на вещи с точки зрения зенитчиков. Иначе готовый план будет слишком сосредоточен на зенитных подразделениях, и полевые войска останутся не у дел. Взаимодействуйте с зенитными средствами, но не полагайтесь исключительно на них. Постоянно спрашивайте себя, как и каким образом выполнить эту задачу без поддержки зенитчиков?


            Далее я привожу несколько полезных уроков. Они не исчерпывающие, но для прочного начала достаточно.

            Раннее предупреждение: необходимым элементом эффективной ПВО является раннее предупреждение. Командирам нужны средства чтобы получить его, распространить его далее, а также иметь готовый тревожный план, что с ним связан. Докладывать о неопознанном или вражеском самолете может, и должен, любой. Для этого следует использовать доклад SALUTE (Size, Activity, Location, Uniform, Time, Equipment – «The SALUTE format is antiquated and contains a lot of useless information in my opinion. But I'm not infantry, so what would I know?»). Несмотря на все требования, удивительно большой процент солдат вообще не утруждает себя сообщениями о вражеских самолетах, поскольку «это работа зенитчиков». Разведка и охранение батальонной группы рассматриваются как источник раннего предупреждения. Однако, заметить опасность и поднять тревогу может любой. Как только предупреждение получено, вне зависимости от его источника, оно должно считаться срочным, и транслироваться по радиосетям. Для этого лучше всего подходит командная сеть. В дополнение следует организовать систему передачи предупреждения тем, кто не находится возле радио. Используйте визуальные и звуковые сигналы, как-то сигнальные ракеты, флаги, клаксоны, при необходимости, сирену.

            Тревожный план действий: переданное по сети предупреждение должно рассматриваться как сигнал солдатам делать что-то конкретное. Действия при воздушной тревоге должны быть завязаны на получение предупреждения, а не на тот момент, когда первый вражеский штурмовик пролетает над головой. Действия при воздушной тревоге будут различными в зависимости от подразделения, задачи и тактической ситуации. Они также должны быть простыми, вроде укрыться в траншее, переместиться на замаскированную позицию, встать за пулемет или обстреливать пролетающие летательные аппараты из стрелкового оружия. Чем действия при воздушной тревоге точно не могут быть, так это продолжением обычной активности. Действия при воздушной тревоге нужно отрабатывать и включать в программу тренировок.

            Знай воздушную угрозу: авиация это боевой множитель, который противник будет использовать против наших войск. Несмотря на это, лишь немногие маневренные подразделения имеют представление о том, где и когда можно ожидать вражеской авиации. Пехотинцы или танкисты готовы затратить кучу времени и усилий, чтобы выяснить точное расположение позиций АТ-5, но не ударят и пальцем о палец, чтобы выяснить вероятные направления атаки Хиндов. Поле боя трехмерное, и третьему измерению следует уделять достаточно внимания.

            Пассивные меры ПВО: недостаточно просто натянуть камуфляжные сетки и выставить наблюдателей. Разработка эффективных пассивных мер ПВО должна включать определение вероятных действий вражеских летательных аппаратов, проигрывание вариантов и соответственный выбор позиций. Не стоит размещать штаб бригады под путем подлета вражеских штурмовиков. Не стоит назначать совещание командиров на период суток, что наиболее выгоден для действия авиации. Девяносто процентов пассивных мер ПВО составляет здравый смысл.

            Если командир поднатореет в организации мер противовоздушной обороны, и будет постоянно их отрабатывать, то он справится с возложенной на него задачей, и его подразделение будет лучше подготовлено к вражеским воздушным атакам. А если такого командира будут поддерживать зенитные средства, вражеская авиация может и вовсе свернуть активность.

-------------------
Мне крайне нравится стиль Эйкмейра. Среди прочих тем, в его рукописном наследии, есть очень толковое эссе про работу S2 зенитного батальона, написанного офицером, служившим под началом Эйкмейера на упомянутой должности в составе 101 воздушно-штурмовой дивизии. Потом Эйкмейер ушел на повышение, и написал (и продолжает писать) цикл работ, посвященных методам противодействия исламскому радикализму.
Вторая тема его творчества - анализ оперативного дела по Клаузевицу в сравнении с оперативными концепциями ВС США, центром гравитации и дизайном. Сами нагуглите, ежели интересно.
Завершающая ремарка крайнего поста принадлежит рукописному наследию Веремеева. Что интересно, на 40к символов по специфическому аспекту тактики - реакции ноль. А тут...
t_bone: (Default)
               Командирам нужно пересмотреть порядок действий при воздушной тревоге. За безопасность от ударов с воздуха отвечают именно они, а не зенитные подразделения. Командирам полевых войск следует спросить себя: «Если бы я столкнулся с угрозой воздушной атаки, не имея поддержки ПВО, стал бы я действовать по-другому?». Если ответ будет положительным, то вам пригодится остальная статья.

            Маневры в Национальном Учебном Центре (NTC) наглядно показывают нам, что большинство командиров, располагающих поддержкой средств ПВО, немедленно отрекаются от организации противовоздушной обороны вообще, полностью перекладывая ее на плечи зенитчиков. Это происходит из-за того, что общевойсковые командиры часто не понимают разницы между противовоздушной обороной и подразделениями ПВО.

             Противовоздушная оборона есть сумма мероприятий, пассивных и активных, направленных на уменьшение либо полное нивелирование эффекта от вражеских воздушных атак. В задачи ПВО входит борьба с вражескими летательными аппаратами и раннее предупреждение о воздушных атаках. За все остальные активные и пассивные действия ответственен общевойсковой командир. Но зачем командиру утруждать себя проблемами противовоздушной обороны, особенно если его поддерживают зенитные средства? Потому что вражеские воздушные атаки нацелены на его войска. А может ли командир быть уверенным, что зенитчики будут прикрывать его постоянно? Общевойсковым командирам нужно понимать, что зенитчики озабочены в основном обеспечением наилучшего зенитного прикрытия.


             Ключевое слово здесь – «зенитного», а не противовоздушного. ПВО остается на совести общевойсковых командиров. Командиры зенитных частей и подразделений обычно не беспокоятся насчет активных и пассивных мер ПВО в поддерживаемой части, хотя всегда готовы предоставить совет или выступить экспертами.

             Далее я опишу один случай, действительно произошедший в NTC:

             Бригада оборонялась в назначенном секторе; разведка выдала предупреждение о вероятной высадке противника с воздуха. Воздушная угроза была доведена до сведения всех командиров подразделений на штабном совещании по боевому приказу, и еще раз во время репетиции действий бригады. Основываясь на вероятных зонах высадки (ЗВ), определенных бригадным начальников разведки, зенитная батарея разработала план противодействия.

             Позже днем дивизионная разведка сообщила о об активной подготовке высадки противником. Вечером дивизионная сеть раннего предупреждения передала сообщение о приближающихся вертолетах. Уровень воздушной опасности был поднят до RED/DYNAMITE. И предупреждение, и изменение уровня быстро передали через командную сеть бригады и сеть зенитчиков. Подразделения военной полиции переместились в вероятные ЗВ. Зенитные части стояли в готовности.

             В центре боевого управления одной из батальонных групп, дежурный капитан принял предупреждение, записал его и распорядился передать его зенитчикам. Десять минут спустя шесть транспортных вертолетов в сопровождении двух ударных Хиндов* пролетели прямо над ЦБУ на высоте 15 метров, и высадили десант в 800 метрах далее. После чего Хинды развернулись, и разнесли ЦБУ в клочья. Особенно интересно то, что в распоряжении ЦБУ имелось всего восемь крупнокалиберных пулеметов, но все они стояли без дела. Их огня, возможно, хватило бы, чтобы уничтожить всю вертолетную группу, однако вместо этого штабной персонал погиб зазря. Почему? Капитан решил, что раннее предупреждение о воздушной угрозе касается только зенитчиков. У него не было никакой стандартной процедуры или тревожного плана по воздушной тревоге, он просто передал предупреждение дальше. До него так и не дошло, что сообщение о «высадке с воздуха» касается и его тоже.

             Командир этой батальонной группы провалил организацию ПВО. Его войска не подготовили стандартных процедур или тревожного плана по воздушной тревоге. В противном случае, за крупнокалиберными пулеметами стояли бы стрелки. Увы, все в батальоне считали, что ПВО должны заниматься только зенитчики. Это стоило жизни десяткам солдат. Зенитчики, в свою очередь, совершили иную ошибку – они развернулись для прикрытия вероятных зон высадки, когда стоило перекрывать пути подхода для вертолетов.

             Действительно эффективную противовоздушную оборону можно организовать только при взаимодействии зенитчиков и других родов войск. Зенитчики не справиться с такой задачей в одиночку. Зенитные подразделения во время маневров в NTC обычно показывают себя с лучшей стороны, а вот подход полевых войск изменяется от случая к случаю. Большинство воспринимают противовоздушную оборону, в упрощенном до предела виде, как: «если самолет стреляет по тебе, открывай ответный огонь.» Если вы, как командир, собираетесь подойти к организации ПВО профессионально, то следует полагаться на нечто более серьезное.

             Первым шагом в построении противовоздушной обороны является признание ее необходимости. Многие ссылаются на историю, и приводят в пример Вторую Мировую войну, которая показала, что без войсковой ПВО вполне можно обходиться. Многие верят, что ВВС защитят их от любых воздушных атак противника. Спросите себя: какую угрозу представляют для меня ударные вертолеты противника? Эта угроза растет или убывает? Угрожают ли мне крылатые ракеты, или беспилотники? Если над моими позициями пролетит дрон, собирая данные для артиллерийского удара, какие последствия меня могут ждать? Могут ли меня обстрелять тактическими ракетами? Какими возможностями обладают ВВС США и авиация ВМФ США, смогут ли они перехватить каждый ударный вертолет, дрон, крылатую, тактическую ракету противника? Эта задача будет для них первостепенной или вторичной? Заставьте своего S2/G2 найти ответы на эти вопросы, а затем, исходя из них, стройте план противовоздушной обороны.

--------------------------
* "Обычные англо-саксонские либо высокомерие, либо неспособность использовать обозначения изделий, так, как они обозначаются в стране-разработчике. Они и всем нашим танкам, самолетам дают свои наименования.

А скорее всего, тут дальний прицел. Пройдут десятилетия и обыватель уже не будет помнить, какая страна  изобрела тот или иной образец вооружения.  Зато всем известное название  например,  истребителя  "Fishbed" автоматически заставит полагать, что это американское изобретение, а вовсе не какой то там  русский МиГ-21. Тем самым  умелая и всепроникающая пропаганда  убеждает  всех, что все лучшие образцы оружия разработаны исключительно в США. Ну или в другой англоязычной стране."

t_bone: (Default)

Репетиции, пошаговые проверки и обеспечение действий по безопасности. Репетиции являются самой важной частью процесса планирования, точка. С помощью репетиций можно решить все узкие вопросы, развести противоречия, устроить перекрестную проверку и уточнить необходимый объем подготовки. Это утверждение наверняка вызовет гнев у всех вооруженных планшетками наблюдателей-посредников и штабных фанатиков, кто успел убедить себя, что любую тактическую ошибку можно исправить дополнительным планированием. Я придерживаюсь иного взгляда на вещи. К сожалению, на практике репетиции заканчиваются сбором и перегруппировкой после атаки или обороны, и почти никогда не затрагивают следующие за ним мероприятия по обеспечению безопасности. Если рассматривать противо-разведывательную битву как естественное звено между прошлой задачей и новой задачей, то мы получим, по крайней мере, рамочный план, который можно уточнить при необходимости. Также, не забывайте о боевых множителях. Координируйте действия с артиллерийским огнем, средствами РЭБ, зенитной артиллерией, снабженцами и т.д. Предусмотрите достаточное количество дублеров, и тогда в случае отсутствия исполнителя (ключевого человека или подразделения), его место занял другой.

         Силовое охранение. Не заставляйте ваших солдат тренировать те навыки, которые не понадобятся им в бою. Любые условности при проведении маневров следует всячески порицать, и командиры всех уровней должны отслеживать подобные проявления. Разведчики, высланные за передний край, должны находится в радиусе досягаемости артиллерии. Это касается не только наземных разведгрупп, но и воздушных наблюдателей. Кроме того, всегда учитывайте продолжительность выполнения задачи, и планируйте поддержку и эвакуацию разведгрупп соответственно. В разрезе этой дискуссии более важно, что существует прямая взаимосвязь между охранением и противо-разведывательными действиями, призванными воспретить противнику сбор информации о дружественных войсках. Эффективная система безопасности и охранения крадет инициативу у вражеского командира. Успех или провал разведки, вне зависимости о ком идет речь, как правило, предопределяет исход последующего боя. Например, в нашем случае, провал разведки заставит ОПФОР атаковать в невыгодных условиях, и увеличит живучесть и устойчивость БЛЮФОР.

         Стандартные процедуры, управление боем. FM 25-100 требует, чтобы вся активность организации осуществлялась в пределах так называемого «пояса идеальности». По сути это значит, что подразделение может довольствоваться 80% готовности результатов, но не достигнуть 100% в нескольких показателях одновременно с многочисленными провалами. Очевидно, что ограничивающим фактором для достижения единого уровня готовности является, в первую очередь, время. В противоречии этому требованию доктрины, маневры в CTC постоянно ставят войска в условия, когда пик активности достигается только на время маневренного боя. По его завершению следует перегруппировка, дегазация и дезактивация в случае необходимости, и подготовка к следующему бою, который обязательно случится в пределах 48 часов. Этот период перегруппировки и восстановления длится, как правило, 12 часов или дольше. Во время этого периода БЛЮФОР наиболее уязвимы для разведки и проникновения ОПФОР. У этой проблемы не существует простого решения, однако она и не является неразрешимой. Во-первых, весь личный состав должен четко понимать, что работа S2 безусловно облегчает проведение противо-разведывательных действий, но обеспечением безопасности должны заниматься все. ОПФОР рассматривают безопасность как вид боя. Обстановка по мероприятиям безопасности отражена на карте начальника оперативного отдела (S3 соотв. части). Командир и задействованные в охранении части поддерживают между собой постоянную связь. Каждое подразделение и каждый солдат осведомлены о своих обязанностях, и выполняют их с почти религиозным рвением. Вражеские разведывательные группы настойчиво выявляются, преследуются и уничтожаются. Пока командование ОПФОР занято послебоевой перегруппировкой и другими задачами, организацией и осуществлением безопасности заняты капитаны. Чтобы меры по обеспечению безопасности достигли успеха, нужны дисциплинированные войска, сосредоточенное управление, простой и одновременно выполнимый план, и контроль обстановки на поле боя.

Завершающие тезисы.

         Оценивать результаты маневром в СТС следует с осторожностью; не стоит думать, что они отображают результат настоящего боя со 100% точностью. Неоспоримо, что СТС вообще, и NTC в частности, существенным образом увеличивают эффективность тренировок и боевую готовность наших войск. И все же выводы, сделанные на основе маневров в СТС, нельзя принимать за факты, подтвержденные и доказанные боевым опытом. Грубо говоря, СТС представляют собой просто лазертаг в больших масштабах. Несмотря на весьма серьезные усилия, СТС не могут ни воссоздать, ни адекватно симулировать моральную составляющую конфликта. История показывает, что боевая эффективность войск может быть серьезно увеличена с помощью усовершенствованного оружия и систем связи, управления и контроля, но моральная составляющая конфликта остается на первом месте. Моральные и ментальные последствия боя отображаются через нее. Поражение в СТС означает мигающую лампочку CVKI (combat vehicle kill indicator) и тяжелую работу по восстановлению. Поражение в настоящем бою означает гибель солдат и проваленную задачу. СТС не могут отобразить моральный урон и парализующий эффект, который испытывают солдаты под сосредоточенным артиллерийским обстрелом. Кроме того, весьма сомнительно, что в реальной ситуации кто-то из командиров Армии оставит на поле боя часть, уже сократившуюся до 5% своего состава. Очень сомнительно, что какой-либо из наших бригад придется выполнять такое количество разнообразных боевых задач за такой короткий промежуток времени, как это делается в СТС. Однако, я не считаю принятую в СТС методику обучения ошибочной. Наша программа боевой подготовки нуждается в таких маневрах. Однако, результаты маневров следует оценивать осмотрительно. Если мыслители, на основании маневров в NTC, делают выводы о несовершенности нашей доктрины, тактики и методов планирования, возможно, они упускают из виду суть.

         Хотя нам стоит отрабатывать все фазы действий по обеспечению безопасности, упор следует делать на их обеспечении и исполнении. Бесконечное улучшение планов не поможет найти ответ. Не все поражения в ходе учений происходят от ошибок планирования. Конкретная и при этом сравнительная простая типовая методика планирования, объединенная с дисциплинированным личным составом, помогут разрешить мистическую загадку противодействия вражеской войсковой разведке. Эта статья написана с целью сформулировать методику подобного решения.
t_bone: (Default)

Планирование противо-разведывательного боя.

         Стандартная противо-разведывательная тактика, используемая ротационной бригадой в NTC во время обороны (см. пример выше), сводится к выделению танковой или механизированной пехотной РТГр в качестве охранения. Эта тактическая группа может усиливаться маневренными подразделениями, средствами поддержки и боевого обеспечения. Обычно, упомянутая РТГр также выступает в качестве резерва бригады. Таким образом, главный инструмент командира бригады в сражении с ОПФОР вынужден обеспечивать охранение ночью, и при этом проводить отработку действий в качестве резерва в течении дня. Очевидно, что за ограниченный промежуток времени непросто выполнить даже одну из поставленных задач, а ожидать, что выполнены будут обе, попросту абсурдно. И все же, мы постоянно натыкаемся на одни и те же грабли. При этом, возможно, наихудшее из последствий подобной практики в том, что она подспудно сообщает остальным командирам: «За безопасность теперь отвечает исключительно рота А.» В результате мы получаем резерв, не отрепетировавший свои действия, и прочный, однако очень неглубокий, рубеж охранения. Как только он установлен, все остальные заваливаются спать. Проблема только усугубляется, если рота, назначенная в противо-разведывательный заслон, ранее не отрабатывала этот тип задач на тренировках по месту постоянного расположения. Обучение во время маневров (on the job training, OJT) не входит в программу подготовки ни одного из трех Центров Боевой Подготовки.

          Возможный метод решения этой дилеммы сводится к следующему: не назначать противо-разведывательную РТГр вообще, и побуждать подчиненные части и подразделения относится к охранению и безопасности как к всеобщей обязанности, которой нужно заниматься постоянно. Рассматривайте противо-разведывательные действия как неотъемлемый аспект организации обороны, и логическое продолжение фаз развития успеха, преследования и перегруппировки при наступлении, контратаке, или при переходе к обороне. Таким образом, планирование противо-разведывательных действий станет естественным продолжением выполняемых операций.

         Исключительно полезным пособием по разработке и планированию противо-разведывательных задач может служить FM 34-2-1 (Tactics, Techniques and Procedures (TTP) for Reconnaissance and Surveillance and Intelligence Support of Counterreconnaissance). Заголовок может ввести в заблуждение, поскольку документ не содержит установленных процедур. Это скорее пособие по разработке плана разведки и наблюдения как механизма по обеспечению безопасности вообще, и как противо-разведывательного средства в частности.

         Ключевая мысль в том, что планирование действий по обеспечению безопасности, в рамках которых осуществляются противо-разведывательные мероприятия, должно следовать сразу за завершением планирования предшествующей им операции, а само обеспечение безопасности является переходом и связующим звеном к очередной боевой задаче. Таким образом устраняется опасение, или предубеждение, что частям и соединениям приходится импровизировать, и заниматься обеспечением безопасности, не имея взвешенного и отработанного плана действий. Не стану спорить, редко случается так, что фактическая ситуация после боя полностью соответствует прогнозам, но по крайней мере, у части будет готовый план безопасности, который отвечает обстановке, скажем, на 60%. Несколькими поправками этот план можно довести до более приемлемых 80%. В дополнение, стандартные процедуры по обеспечению безопасности (разработанные по образцу ОПФОР), инициируемые по завершению каждой наступательной или оборонительной задачи, могут разрешить эту проблему почти полностью.

         Когда часть переходит от наступления к обороне, вышестоящие штабы, как правило, готовят схему оборонительного сектора. На этой схеме может быть отмечен минимум деталей, вроде передового и тылового рубежа, и разграничительных линий справа и слева. Далее, бригада назначит сектора своим батальонным группам, а батальонные группы, в свою очередь, назначат сектора или опорные пункты для своих рот. Этой минимальной информации более чем достаточно для разработки плана по обеспечению безопасности. Комбинация оборонительных приготовлений и мер по обеспечению безопасности должна проводится в секторах всех частей и подразделений. Очевидно, что от войск требуется и умелое возведение оборонительных позиций, и готовность парировать усилия вражеской разведки, причем одновременно и круглосуточно.

         Пешие патрули и патрули на машинах должны стать частью общего плана работ. Всю активность координируют штабы БТГр и штаб бригады. Организуется взаимодействие с аэромобильными вертолетными частями, РЭБ, артиллерией и ПВО. Перед передним краем сектора, и в пределах дальности поддерживающих огневых систем, разведка и наблюдатели (COLTS, зенитные наблюдатели и инженеры) сосредотачивают усилия на потенциальных путях проникновения. Возможности этих разведывательных элементов ограничены, поэтому им нельзя ставить невыполнимых по объему задач.

         Командиры должны определить свои приоритеты, и сдержать аппетиты по бесконтрольной установке зон разведки (ЗР). Разведывательный взвод батальонной группы не способен эффективно наблюдать более двух, или, в крайнем случае, трех ЗР. Слишком часто в практике NTC получается так, что разведвзвод получает задачу организовать одновременное наблюдение сразу за пятью ЗР. В результате, ни одна из этих зон разведки не наблюдается эффективно. Кроме того, для повышения эффективности, ЗР должны назначаться и распределяться с четко оговоренной целью в рамках четко оговоренной задачи.

         Слишком часто разведку БЛЮФОР отправляют вперед, снабдив простым указанием установить наблюдение за участком местности. Между тем, местность представляет интерес только в разрезе того влияния, что она оказывает на вражеские или дружественные силы. Например, если разведчику поручено установить наблюдение за ЗР на критическом дефиле, он должен также наблюдать все участки подготовленного огня (Target Area of Interest, TAI) и рубежи инициирования (triggers) в ее границах. В дополнение к вышесказанному, разведчики должны быть оснащены устойчивой связью, способной работать через помехи.

         Есть много иных тактических приемов и методов, которые можно использовать для обеспечения безопасности, однако их конечная цель сводится к одному: непрерывной бдительности и ответственности за обеспечение безопасности всех подразделений, проведении противо-разведывательных действий на всю глубину оборонительного сектора, централизованному командованию и контролю, и децентрализованному согласованному исполнению. В нашем примере, вопрос обеспечения безопасности рассматривается как логическое продолжение выполняемых задач, и далее может быть отработан до уровня, когда он станет обыденной оперативной процедурой для батальонов и бригад.

Тезисы учебного плана

         Видеть поле боя – FM 100-5 (Final Draft, 5 August 1997) утверждает, что действия войск сводятся к пяти фундаментальнымпонятиям: видеть, изменять, защитить, ударить и двигаться.

           Под «видеть» подразумевается не только понимание своих возможностей и ограничений, но и понимание таковых у противника. Командиры всех уровней должны знать базовую доктрину и тактику противника. Это знание не является прерогативой исключительно офицеров разведки. Слишком часто командиры проводят часы, разрабатывая планы маневра и огня, без всякой оценки возможностей и ограничений противника, при этом разработка его тактическое маневрирование (будь то ОПФОР или БЛЮФОР) обычно ограничивается приложением здравого смысла к рельефу местности. Розыгрыш вариантов должен проводится против неудобного противника. Слишком часто решение, принятое в результате такого поверхностно проведенного розыгрыша военных действий, не учитывает возможностей противника. Мнение начальника разведки бригады или батальона (даже если он играет за вражеского командира) может быть с легкостью проигнорировано и отброшено энергичным начальником оперативного отдела или командиром. Ключевая мысль: командир обязан хорошо понимать организацию противника, и его возможную тактику.

         Поощряйте, планируйте и готовьте действия по обеспечению безопасности на всю глубину оборонительного сектора: командиру следует избегать западни линейного противо-разведывательного рубежа. Его легко представить, но трудно осуществить на практике. Система обороны должна включать действия групп, высланных за передний край, действия по обеспечению безопасности, проводимые на всю глубину сектора, основную линию обороны, и действия в тыловом районе и районе расположения резервов. Слишком часто командиры излишне фокусируются на организации только основной линии обороны, и уделяют недостаточно внимания охранению и безопасности. Для построения эффективной обороны необходимо и то, и другое. Командные пункты и штабы должны отслеживать не только ход подготовки обороны, но и ход действий по обеспечению безопасности. Безопасность является оперативным аспектом, и ею не может заниматься только S2. В дополнение, решение привлечь разведчиков к противо-разведывательной битве не может быть опцией по умолчанию, а должно приниматься на основании анализа поставленной боевой задачи и доступных ресурсов. Часто случается так, что разведчики, привлеченные к противо-разведывательной битве, не доживают до столкновения основных сил. Если замысел командира предполагает использование разведчиков для корректирования огня в глубине сектора, то следует тщательно взвесить все факторы, прежде чем ставить разведвзводу любые другие задачи на время противо-разведывательной битвы.

         Простота это боевой множитель. В рядах Армии придерживаются мнения, что решение любой сложной задачи может быть найдено посредством более грамотного и лучше сфокусированного планирования. Некоторые предлагают даже ввести в состав штаба дополнительного офицера (начальника войсковой разведки), который будет заниматься разработкой разведывательного приказа в преддверии новой операции. Якобы, подобный пост – полковой начальник разведки – уже существует в ОПФОР. Это не только неверное представление об ОПФОР, но и ошибка с той точки зрения, что любой дополнительный специалист или служба только усложняют дела. Начальник разведки ОПФОР это тот же бригадный S2 БЛЮФОР, только под другим именем. Адвокаты подобного решения забывают о том, что ОПФОР имеет возможность заблаговременно готовить планы разведки и наблюдения до прибытия очередной ротации. Они забывают о том, что ОПФОР не только изучили местность, но и постоянно практикуются в своем деле. Не стану спорить, что в деле планирования и подготовки обеспечения безопасности нам кое в чем стоит брать пример с ОПФОР. Однако, полагать, что введение еще одной штабной службы планировщиков разрешит проблему безопасности, откровенно говоря, абсурдно. Взамен нам следует воспринимать и относится к обеспечению безопасности как к финальной стадии любой операции и планировать ее заранее, относится к противо-разведке как к задаче, которую должны выполнять все подразделения на всю глубину оборонительного сектора, и что контроль над этими операциями должен осуществлять командир и штаб, а не только S2.

t_bone: (Default)

Вернемся к нашему примеру. Двумя ночами ранее атаки, разведывательные подразделения дивизии ОПФОР предприняли попытку проникновения в глубину сектора обороны 1-й бригады. Несомненно, на стороне ОПФОР всегда остаются преимущества тщательного изучения местности и непрерывной боевой подготовки.

         На закате разведка дивизии ОПФОР стала прощупывать противо-разведывательный заслон БЛЮФОР, с целью найти в нем бреши. Активность ОПФОР растянута по времени (метод «волн»), так что не все разведывательные подразделения выступают одновременно. Некоторые начали движение полночь, другие выжидали до раннего утра. Это делается, говоря простым языком, для того, чтобы обеспечить постоянное давление, поскольку считается, что в течении ночи некоторая или даже большая часть противо-разведывательного охранения утратит эффективность (усталость, лишение сна, потеря концентрации и контроля над обстановкой). В этом случае, к предрассветным сумеркам учебного дня 5, 50% дивизионной разведки прорвалось к назначенным объектам, а 50% было уничтожено. На протяжении дня 5, разведка предоставляла точные данные о составе и расположении обороны БЛЮФОР.

         Разведка полка начала движение на закате дня 5.  Когда полковая разведка проникла в оборонительный сектор БЛЮФОР, оставшиеся подразделения дивизионной разведки переместились в тыловой район БЛЮФОР. Разведка полка и дивизии не объединялись, и не обменивалась информацией. Отталкиваясь от данных об успешном проникновении сил дивизионной разведки, полковая разведка использовала практически те же самые пути подхода. Точно так же, как и предыдущей ночью, разведка полка прошла сектор и достигла назначенных целей с 50% эффективностью. План разведки ОПФОР не подразумевал полного успеха, так что даже при уровне потерь в 75%, оставшегося личного состава и разведывательных средств все равно достаточно для завершения миссии.

         Успех войсковой разведки обусловил возможность наненсения удара в слабое место обороны БЛЮФОР. Доклады от дивизионной разведки позволили штабу ОПФОР определиться с участком прорыва. Это также облегчило систематическое и концентрированное применение артиллерии, ударов авиации, РЭБ и т. д. с целью изоляции либо уничтожения вражеских подразделений на участке прорыва. Способность выявить противника, чтобы эффективно сблизиться с ним, а затем уничтожить, зависит не только от успеха войсковой разведки. Перед боем командир ОПФОР изучил методику ведения обороны противника, а также провел тщательную командирскую рекогносцировку. Таким образом он изучил местность, и приобрел общее понимание противостоящих ему сил. Это позволило ему разработать эффективный план маневрирования, уточнить задачи разведке для сосредоточения ее усилий, организовать охранение, а также составить план поддерживающего огня прямой наводкой и с закрытых огневых позиций. Впоследствии, на основании докладов разведки, командир ОПФОР систематически уточнял либо отбрасывал ранее разработанные варианты плана боя.

БЛЮФОР

         Попросту говоря, успешное ведение противо-разведки позволяет соединениям БЛЮФОР захватить и удерживать превосходство в инициативе и маневренности. Нет сомнения, что большинство командиров БЛЮФОР, в принципе, понимают важность противо-разведывательных мероприятий, и то значение, которое они играют для достижения успеха в оборонительном бою. Однако, в сложившейся ситуации, планирование БЛЮФОР в основном сосредоточено на ближнем бою и организации глубокой обороны. Как правило, части БЛЮФОР организуют противо-разведывательный заслон из имеющихся маневренных рот. При этом, координация планирования разведывательных и противо-разведывательных мероприятий может и не проводится. Разведывательные элементы, подчиненные БТГр и бригаде могут действовать независимо от противо-разведывательного заслона. Во время рассмотренного сражения в NTC, командир БЛЮФОР организовал свои силы в три эшелона, фактически отделенные друг от друга: элементы, ведущие разведку и наблюдение, противо-разведывательный заслон, и основная линия обороны.

         Начальник разведки бригады оценил местность и ситуацию с разведывательной точки зрения, и определил, какие разведданые критически необходимы командиру. Этот анализ стал основой для плана разведки и наблюдения, в рамках которого была предпринята попытка объединить усилия всех разведывательных элементов. Далее, этот план устанавливал конкретные разведывательные задачи оговоренным подразделениям. На время сражения, план устанавливал пять зон разведки (ЗР, Named Areas of Interest). Эти ЗР охватывали вероятные маршруты подхода ОПФОР через дефиле в полосе маневра на местности. К указанным мероприятиям были привлечены разведвзводы БТГр, COLT`ы (combat observation laser teams, группы наблюдения и лазерного целеуказания), наблюдатели зенитной артиллерии, а также минимальное количество маневренных сил.

         Составленный бригадой план перекладывал организацию противо-разведывательного охранения в секторах на обороняющие там БТГр. БТГр 1-2 (танк.) выделила для этой задачи роту А, а БТГр 3-4 (мех.) – роту Б. В дополнение к этому, обе упомянутые РТГр были назначены в батальонный резерв. Обе роты выставили охранение как раз перед наступлением темноты, причем с выдвинутыми вперед разведывательными элементами бригады никакого взаимодействия организовано не было. РТГр А и Б держали бодрствующими половину личного состава. Позади линии охранения остальные силы бригады готовили приказы и ждали рассвета, чтобы начать работы по установке заграждений и подготовке огневых позиций.

         Во время проникновения разведка ОПФОР также проводит рекогносцировку путей подхода для основных сил полка. В отличие от них, разведка БЛЮФОР редко занимается путями подхода. Взамен, их усилия сосредоточены на просачивании (избегании обнаружения любой ценой, проникновение вглубь вражеского сектора, и выдвижение на назначенный наблюдательный пункт). На протяжении двух ночей перед битвой, разведывательные подразделения ОПФОР продвигались в глубину оборонительного сектора противника.

         Несмотря на то, что ее движение постоянно замечалось, разведка ОПФОР в целом успешно выполнила поставленные задачи. Так как противо-разведывательное охранение БЛЮФОР располагалось линейно, разведчикам ОПФОР требовалось всего лишь просочиться через тонкий заслон. Ночью, большая часть личного состава основных сил бригады спала. Далее, из-за того, что РТГр А и Б бодрствовали в течении ночи, им требовался отдых днем. Они провели планирование только в ограниченном объеме, и практически не отрабатывали действия в качестве батальонного резерва. Таким образом, главное оружие командира для сокрушение атаки ОПФОР, его подвижный резерв, оказался не готов к выполнению своей задачи. Стоит ли говорить, что во время боя резерв так и не занял предписанный район, и оказался недоступен в нужный момент, и план обороны БЛЮФОР распался на куски.

         Несогласованный бой в NTC? Не совсем так. Все чаще и чаще подобное становится результатом боевой подготовки. Так быть не должно. Простая коррекция тактики разведывательных и противо-разведывательных действий, методов и процедур могут исправить этот недостаток.

Доктрина

         Анализ уставов и публикаций от уровня дивизии до роты включительно показывает, что термин или задача противо-разведывательных действий оговаривается в них довольно редко. Тому есть простое объяснение: само по себе противодействие вражеской войсковой разведке не является отдельной задачей. Это составная часть обеспечения безопасности обороны.  FM 71-3 (Armored and Mechanized Infantry Brigade), FM 71-2 (The Tank and Mechanized Infantry Battalion Task Force), и FM 71-100 (Division Operations) оговаривают необходимость воспрещения ведения противником разведки и наблюдения. Эти действия должны предприниматься постоянно, и на всю глубину сектора ответственности. Далее, обеспечение безопасности оборонительной позиции включает в себя три разные тактические задачи: охранение, прикрытие и защиту. Размер и состав привлеченных к этому сил, а также тип выполняемых ими задач определяется командиром, с учетом факторов METT-T в каждом конкретном случае. Концепция воспрещения получения противником информации, или противо-разведка, есть неотъемлемой частью, или необходимым условием, для выполнения каждой из этих задач. Конкретный способ действия будет определяться на основании полученного приказа, оценки командиром ситуации и тем влиянием, что оказывают факторы МЕТТ-Т. Противодействие вражеской войсковой разведке само по себе (хотя в ряде случаев она может быть критически важным для исхода всего боя) это всего лишь тактика, или метод развертывания, в ходе выполнения задач по обеспечению безопасности.

         Генезис проблем БЛЮФОР с обеспечением безопасности, как в атаке, так и в обороне, всегда напрямую связан с недостаточным планированием, организацией или развертыванием сил охранения для организации безопасной зоны. Очень часто БЛЮФОР выделяют одну или две роты в противо-разведывательный заслон, возможно, усилят их разведывательными группами, инженерами, и COLT`ами, и после чего считают, что успешно справились с проблемой противодействия вражеской разведке. При этом в реальности всего лишь организуется линия «противо-разведывательного охранения», под прикрытием которой основные силы бригады считают себя в полной безопасности, и более не утруждаются никакими дополнительными мерами по обеспечению оной. ОПФОР нужно всего лишь проникнуть за линию охранения (а это относительно легко сделать благодаря эшелонированию усилий ОПФОР по времени), пока большая часть сил БЛЮФОР спокойно спит.

         В противоположность этому, успех противо-разведывательных мер ОПФОР строится на всеобщем четком понимании, что обеспечение безопасности возложено на всех, и что она достигается только в результате постоянных действий на всю глубину обороняемого сектора. И горе тому солдату, лидеру или подразделению ОПФОР, кто допустит вражескую разведку на хотя бы одну оборонительную позицию. В дополнение к этому, тактика противо-разведки ОПФОР не сфокусирована исключительно на действиях в темное время суток, и не ограничивается ними. В течении дня предпринимаются непрекращающиеся усилия по поиску, изоляции, и уничтожению любых разведывательных элементов, кому удалось проникнуть в оборонительный сектор. Средства РЭБ сосредоточены на поиске радиопередач вражеских разведгрупп. Аэромобильные группы на вертолетах, во взаимодействии с командирами маневренных подразделений, постоянно осматривают позиции, потенциально пригодные для размещения наблюдательных пунктов. Всю глубину сектора охватывает сеть активных пеших патрулей. ЦБУ ОПФОР, под управлением начальника оперативного отдела штаба, координирует эти усилия и одновременно занимается планированием и подготовкой к выполнению следующей задачи. Синергический эффект этих усилий, как правило, приводит к одному из возможных исходов: либо уничтожению всех разведывательных элементов БЛЮФОР, либо к их полной неэффективности.

         Если соединение БЛЮФОР проигрывает противо-разведывательную битву против ОПФОР, то это поражение начинает закладываться практически сразу по завершению предыдущего боя. БЛЮФОР наиболее уязвимы для проникновения и разведки ОПФОР в момент сразу после получения новых приказов. Гарантированно, что при получении новых распоряжений, БЛЮФОР перегруппировываются, проводят после-боевое совещание, и начинают подготовку к выполнению новой задачи. Эта подготовка включает планирование как боя основных сил, так и противо-разведывательных мероприятий. При этом, существуют методы, позволяющие одновременно завершить планирование следующей задачи, перегруппировать силы и обеспечить эффективное охранение.

t_bone: (Default)

Executing The Defensive Counterreconnaissance Fight

by Lieutenant Colonel (P) Chris Baggott


A successful defense depends on finding,
targeting, destroying, or suppressing
the enemy reconnaissance assets before

they can report the unit’s defensive positions.

FM 34-2-1


Security operations obtain information
about the enemy and provide reaction
time, maneuver space, and protection to
the main body ... counterreconnaissance
is an inherent task in all security operations.

FM 17-95

 

Counterreconnaissance is the sum of
actions taken at all echelons to counter
enemy reconnaissance and surveillance
efforts through the depth of the area of
operations. It is active and passive and
includes combat action to destroy or repel
enemy reconnaissance elements.

FM 17-95

Последние исследования, проводимые Танковым Центром, TRADOC, и RAND Corporation, а также итоговые материалы Центров Боевой Подготовки (CTC)выявляют серьезные огрехи в существующей доктрине противо-разведывательных действий, их организации и выполнении. В рядах механизированных сил ширится мнение, что эти недостатки могут быть устранены путем более сосредоточенного планирования разведывательных и противо-разведывательных действий. Очевидно, эта вера напрямую подпитывается результатами маневров в Национальном учебном центре (NTC). Эта статья представляет противоположное мнение касательно методов решения этого вопроса. Желаемого результата можно достигнуть обеспечением охранения, дисциплиной и неукоснительным соблюдением стандартных процедур, а не большим объем планирования или пересмотром доктрины.



Типичный бой в NTC, краткое описание.

Учебный День 4, 13:00: 1-я бригада 99-й дивизии (БЛЮФОР) заканчивает сближение с противником против 32-го гвардейского мотострелкового полка ОПФОР в центральном коридоре НТЦ. Атака бригады началась от выс. 720 по направлению с востока на запад. На основе оценки скорости движения БЛЮФОР и ОПФОР предполагалось, что первый контакт произойдет вдоль линии RED (в районе Barstow road). Разведывательные подразделения 1-й бригады обнаружили колонны передового мотострелковогобатальона ОПФОР приблизительно в 20 км к западу от линии RED (в районе Crash Hill). ОПФОР двигался в направлении двух господствующих дефиле в районе (Brown Pass и Debnum Pass). Передовые подразделения противоборствующих сил вступили в контакт у выс. 876. Несмотря на то, что 1-я бригада сражалась упорно, исход не отличался от многих других боев в NTC: победа ОПФОР и поражение 1-й бригады. Спустя несколько минут после завершения боя 1-я бригада получила следующую задачу на организацию обороны в северном и центральном коридорах NTC. 52-я дивизия (подразумеваемый вышестоящий штаб в NTC) ожидала, что для организации обороны в распоряжении бригады будет примерно 36-40 часов.

Учебный день 4, 17:00: после быстрой оценки задачи, военной игры и командирской рекогносцировки, 1-я бригада издала предварительное боевое распоряжение. На БТГр 1-2 (танк.) возлагалась оборона центрального коридора, а на БТГр 3-4 (мех.) (-) оборону северного коридора. Одна РТГр из состава БТГр 3-4 была выведена в бригадный резерв. На обе БТГр также возложили ответственность на противо-разведывательные действия в назначенных им секторах. Батальонные разведывательные взводы под общим контролем начальника разведки бригады были выдвинуты вперед, с задачей выдать раннее предупреждение о появлении разведки противника и наведения артиллерийского огня во время боя основных сил.

Учебный день 4, 20:00: БТГр 1-2 выделила для противо-разведывательных действий РТГр А (мех.), назначив ей последующую задачу выступать в качестве резерва батальонной группы. РТГр А развернула свои противо-разведывательные позиции вдоль линии BLUE (от Dranite Pass до западной оконечности Chod Hill). Четырнадцать единиц техники рассредоточились вдоль фронта с севера на юг протяженностью примерно в 10 км (800-900 метров между машинами). БТГр 3-4 (-) также выделила одну механизированную пехотную РТГр (Б) в качестве своего противо-разведывательного заслона, и тоже назначила ей последующую задачу в резерв БТГр. Командир РТГр Б развернул свои силы вдоль линии BLUE (окрестности Echo Valley, от Granite Pass до Refrigerator Gap).

Учебный день 6, 06:00: 32-й гвардейский мотострелковый полк переходит в атаку. За предыдущие два дня и дивизионные, и полковые разведывательные элементы легко проникли через противо-разведывательный заслон 1-й бригады. Фактически, командир ОПФОР вскрыл расположение обороняющихся почти на 90%. Из-за ограниченных ресурсов для выполнения задачи, 1-я бригада решила сократить возведение оборонительных заграждений и позиций в районе северного склона центрального коридора. Стоит ли говорить, что командир ОПФОР сразу же выявил это слабое место в обороне БЛЮФОР и попытался использовать его. Из доступных подразделений был организован передовой отряд (ПО) силой около мотострелкового батальона, которому поручили занять выс. 876 и 780. Критичным аспектом выполнения этой задачи подразумевалось сковывание (воспрещение маневра БЛЮФОР против основных сил полка) БЛЮФОР в этом районе. Одновременно с атакой ПО, 32-й гвардейский мотострелковый полк атаковал позиции в районе северного склона восточного коридора.

Учебный день 6, 10:00: Изменение обстановки. Сектор обороны 1-й бригады оказался прорван на всю глубину, и два батальона ОПФОР перегруппировывались на назначенном объекте. Послебоевой разбор назначен через шесть часов.

Анализ боя

ОПФОР

         Успех или провал атаки ОПФОР всегда базируется на успехе проводимой ими разведки, или, говоря неофициальными терминами, успешности «разведывательного рывка» ОПФОР. Тактика разведывательного прорыва строится на определении и использовании вражеских слабых мест. Таким образом, участок будущего прорыва в глубину подбирается на основе анализа расположения и состава противника, после его основные силы ОПФОР «проходят» по пути наименьшего сопротивления. Вообще говоря, ОПФОРу никогда не удается сконцентрировать против обороняющегося БЛЮФОР силы, размер которых соответствовал бы уставным нормам. При атаке на подготовленную оборону, командиру ОПФОР необходимо превосходство как минимум 3 к 1. Однако более важно, и это обуславливает ключевое значение разведки, что в точке прорыва необходимое позиционное превосходство ОПФОР должно составлять не менее 9 к 1. На практике, во время маневров на территории NTC, обычным делом является, в лучшем случае, численное равенство между противоборствующими силами (атакующим ОПФОР и обороняющимся БЛЮФОР). Таким образом, для достижения временного превосходства в избранной точке прорыва, командир ОПФОР вынужден атаковать на очень узком фронте. Из вышеприведенного следует, что успех ОПФОР неразрывно связан с разведкой. Если разведка ОПФОР терпит неудачу, командир ОПФОР не способен определить участок прорыва и сосредоточить для него необходимое количество войск. Проще говоря, без точных разведданных (вскрытие состава и расположения обороняющихся не менее, чем на 90%), командиру ОПФОР приходится преодолевать сложную систему подготовленной обороны, причем используя боевой порядок, в общем сходный с  развертыванием для встречного боя.

Profile

t_bone: (Default)
T-Bone

May 2017

S M T W T F S
  1 2 3 4 56
7891011 12 13
1415 1617181920
21222324252627
28293031   

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 22nd, 2017 12:49 am
Powered by Dreamwidth Studios