Котелковая битва, 2/4 + эпилог.
Mar. 12th, 2015 10:00 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
t_boneСтрого говоря, осталось еще авторское вступление, потом хочу сделать отдельный список всех персонажей.
План стоит перечерчивать с русскими надписями? Думаю и так понятно.
Ну и конечно вычитка и редактура нужна, но это все меньшее зло. Enjoy
Фаза 4.
Однако судьба, или скорее противник, распорядились иначе, и подвергли Смита еще одному, гораздо более суровому испытанию до того, как прибыли подкрепления. Вскоре стало понятно, что противник и не думал оставлять попыток завладеть переправой. Около 16:30 возобновилась артиллерийская бомбардировка; и на этот раз противник твердо вознамерился уничтожить противотанковое орудие, которое сорвало предыдущие атаки. Было очевидно, что теперь стреляет гораздо большее число орудий, и по меньшей мере несколько из них тяжелые. Хуже того, теперь противник с достаточной точностью представлял, где находится позиция пушки. Пулеметный огонь также значительно усилился, теперь его вели как минимум вдвое больше легких танков. Звено бронемашин снова продолжило обстрел с кельнской дороги. К счастью для защитников, фермерские поля не позволяли машинам покинуть дорогу.
То был настоящий дождь из снарядов, и центр деревни скоро стал выглядеть как часть какого-нибудь разрушенного войной городка во Франции. Дома вблизи моста были серьезно разрушены, в некоторых начался пожар. Смит радовался, что не размещал своих людей там. Скорее всего, ничего кроме прямого или очень близкого попадания не выведет противотанковое орудие из строя, так что у расчета были шансы пережить этот ад. Но Смит все еще гадал, что последует за бомбардировкой. Он был уверен в одном – бронемашины в очередную атаку не пустят; предыдущие попытки были не просто провальными, но и оставили на дороге две подбитые бронемашины, которые составили еще одно эффективное препятствие.
Дым горящих зданий загораживал обзор, и было почти невозможно увидеть, что творится на той стороне реки. Смит вдруг почувствовал вину за то, что сам оставался в относительной безопасности, пока его люди внизу пережидали этот ужасный обстрел. Он поспешил покинуть колокольню и присоединился к резервному отделению в гостинице. Но и здесь он оставался вне боя, и поэтому повел отделение к дороге Кельн-Хомбург, выдвинув его вперед насколько возможно, без подвергания солдат ненужной опасности.
Едва Смит во главе резерва покинул гостиницу, как бомбардировка вдруг прекратилась и пулеметный обстрел значительно ослаб. Как бы ни был тревожен артиллерийский обстрел, внезапное его прекращение настораживало еще больше. Очевидно, что противник претворял в жизнь какую-то грязную уловку, и Смит чувствовал, что должен быть на передовой. Ясно слышимые звуки винтовочных выстрелов с очевидностью доказывали, что по крайней мере часть защитников еще жива. Он бросился к повороту на фидлтонскую дорогу, чтобы увидеть происходящее на мосту, резервное отделение едва поспевало за ним. Там он видел не менее десятка вражеских пехотинцев бегущих через мост. Он не знал, как они забрались так далеко, и не собирался останавливаться, чтобы это выяснять. Южный пост у фидлтонской дороги уже обстреливал этих пехотинцев со смертоносным эффектом, доказывая, что его защитники живы и готовы драться. Но большая часть пехоты противника сумела выйти из-под огня, и скрыться в лесополосе, откуда открыли ответный огонь. Мгновенно Смит оценил обстановку. Было понятно, что противник еще не заметил приближения резервного отделения; слишком опасно было бы идти в штыковую атаку, так как они сами оказались бы на линии огня с поста. Поэтому он приказал отделению ползком приблизиться к противнику, и уничтожить его фланговым огнем.
Тем временем, несколько автоматов открыли огонь с другого берега реки; они стреляли почти в упор, откуда-то с набережной рядом с дорожным заграждением. Резервы Смита уже были пущены в ход, что оставалось делать? Конечно же, набрать еще – отделение на блокпосте Хомбург еще не вступило в бой, значит оттуда можно забрать пулеметный расчет, оставив стрелков для прикрытия дороги. Смит как раз искал безопасную дорогу туда, когда послышался новый звук. Взглянув через изгородь, он увидел пару больших танков, медленно приближавшихся к мосту. Две преграждающие дорогу подбитые бронемашины танки просто протаранили и столкнули с берега вниз.
«Полагаю это конец» - подумал Смит, - «Противотанковая пушка, похоже, накрылась, и нам нечем противостоять этим чертовым штукам»
Но все же он не собирался сдаваться, и побежал за пулеметным расчетом. Без приключений он забрал его, и привел на новую позицию – среди развалин домов, откуда прекрасно просматривался мост. Смит почти ожидал столкнуться с танками по дороге назад, и был удивлен, увидев, что они все еще стоят на противоположном берегу прямо перед препятствием; похоже, что-то случилось с передним танком. Винтовочная стрельба к тому моменту затихла: похоже, что вражеские пехотинцы на этой стороне реки были перебиты или пленены.
Было уже 17:00, и до прибытия подкреплений оставался как минимум час. Но что ему было нужно немедленно, так это что-то способное подбить к чертовой матери те два танка.
Вдруг прозвучало несколько выстрелов, скорее всего с его стороны. Это послужило началом для возобновления всеобщей перестрелки, в которую огнем своих оружий и пулеметов вступили и танки. Даже артиллерия решила, что настало время еще раз вступить в игру, и с неба снова стали сыпаться снаряды.
Однако в этот раз снаряды не падали на мост и близлежащую местность. Смит вскоре понял, что на выбранной им позиции становится горячо, но теперь не стоило и думать о том, чтобы сменить ее. Игра была проиграна, но ему удалось натворить дел, да и стоит признать, что враг серьезно взялся за него.
Услышав громкое гудение, Смит вскинул голову вверх и увидел звено аэропланов, пролетающее прямо над ними:
- О, Господи! Да сколько ж вас!
- Да это наши, тар-щ командир! – закричал пулеметчик рядом, - и гляньте, вон еще и еще. Чтоб меня, да небо просто кишит самолетами!
- Вы правы, капрал, - ответил Смит, который немного разбирался в аэропланах, - Это целая эскадрилья одноместных истребителей, и чтоб меня! Они нацеливаются на эти му… (тут прозвучал громкий взрыв) пушки, и надеюсь, покажут им где раки зимуют!
Налет эскадрильи вскоре возымел эффект, так как бомбардировка сильно ослабела, а потом и вовсе прекратилась.
Новый гул над головой объявил о появлении новой группы самолетов
- Это дневные бомбардировщики, или я голландец! – заорал в восторге Смит, - я полез на колокольню, чтобы не пропустить веселье.
Он успел взобраться на колокольню как раз вовремя, чтобы увидеть эффект от разрыва первой партии бомб, падающих прямо на дальнюю сторону моста. Не одна бомба не попала прямо в цель, но все они упали вокруг двух танков. Обе машины немедленно отбросили всякую мысль о продолжении наступления; один танк развернулся и уполз назад по дороге, а второй, похоже, был выведен из строя. Около десятка легких танков отступали по болоту назад, преследуемые бомбами одного бомбардировочного звена. В то же время оставшаяся часть эскадрильи присоединились к еще одной новоприбывшей, и направилась к главным позициям противника, которых не было видно с колокольни. Теперь в Котелке стало спокойно. Смит отправился выслушать рапорты, чтобы выяснить, какой ценой его люди удержали мост.
Во время второй бомбардировки в нескольких ярдах от противотанковой пушки упал фугасный снаряд. Взрыв не только убил двоих противотанкистов, оглушив и ранив остальных, включая отважного капрала Подкладкина, но и наполовину похоронил под землей само орудие. Другой снаряд упал рядом со стрелковым окопом неподалеку от орудия, нанеся схожий урон находящимся здесь командиру отделения и двум его стрелкам. Пост к югу от дороги повезло больше, и весь его гарнизон в бою потерь не понес.
Трое убитых и шестеро раненых нельзя было назвать тяжелыми потерями.
- Ребята ворчали, когда вы заставили их окапываться, - отметил подошедший сержант Мочало, - но теперь они поняли что к чему, и в следующий раз не будут артачиться.
Взвод нанес гораздо более серьезный урон противнику. Счет состоял из двух подбитых бронемашин и одного среднего танка, десяти убитых и четырнадцати пленных. Но, самое главное, они удержали мост.
Тайна остановки ведущего танка вскоре разрешилась. Когда танки сталкивали остовы подбитых бронемашин с дороги, те прошли по минам, заложенным перед препятствием. После этого, посчитав путь свободным, ведущий танк попытался протаранить само препятствие, но порвал гусеницу при взрыве мины, заложенной в само препятствие.
Также выяснилось, что прорвавшиеся через мост стрелки, были не настоящей пехотой, а артиллеристами одной из механизированных батарей.
Перегруппировав свой гарнизон, и сделав все возможные приготовления на случай повторной атаки противника, Смит вернулся в гостиницу и выпил заслуженную чашку свежего чая. Едва он закончил, как к главному входу подъехал британский броневик; оттуда вылезли Бригадный генерал и Полковник.
- Вот это и есть Смит, тар-щ генерал, - сказал Полковник.
- Хорошо поработал, сынок, - сказал генерал, - прекрасное вышло представление. Уверен, твой комбат гордится тобой.
- Мы все гордимся им, - с улыбкой ответил Полковник, пожимая руку Смита и хлопая его по плечу…
- …Пора вставать, тар-щ командир. Да не Полковник я, а Птицын, ваш ординарец. Если вы не проснетесь сейчас же, то опоздаете к построению!
- Вот черт! – пробормотал Смит, вытряхивая себя из постели, - ну что за ночка!
Эпилог
Командир роты А почти закончил завтракать, когда лейтенант Смит зашел в офицерский клуб.
- Доброе утро, тар-щ командир! – сказал Смит.
- Утро, утро, - проворчал ротный, - есть у меня для тебя одна работенка.
- О нет! – взвыл Смит, - только не говорите, что мне придется удерживать мост от вражеской бронегруппы!
- Да что за чушь ты несешь? Бери взвод и отправляйся к причалам разгружать снабженческое барахло.
- Есть, тар-щ командир, - Смит отсалютовал и подумал про себя: «вот теперь это действительно настоящая война».
План стоит перечерчивать с русскими надписями? Думаю и так понятно.
Ну и конечно вычитка и редактура нужна, но это все меньшее зло. Enjoy
Фаза 4.
Однако судьба, или скорее противник, распорядились иначе, и подвергли Смита еще одному, гораздо более суровому испытанию до того, как прибыли подкрепления. Вскоре стало понятно, что противник и не думал оставлять попыток завладеть переправой. Около 16:30 возобновилась артиллерийская бомбардировка; и на этот раз противник твердо вознамерился уничтожить противотанковое орудие, которое сорвало предыдущие атаки. Было очевидно, что теперь стреляет гораздо большее число орудий, и по меньшей мере несколько из них тяжелые. Хуже того, теперь противник с достаточной точностью представлял, где находится позиция пушки. Пулеметный огонь также значительно усилился, теперь его вели как минимум вдвое больше легких танков. Звено бронемашин снова продолжило обстрел с кельнской дороги. К счастью для защитников, фермерские поля не позволяли машинам покинуть дорогу.
То был настоящий дождь из снарядов, и центр деревни скоро стал выглядеть как часть какого-нибудь разрушенного войной городка во Франции. Дома вблизи моста были серьезно разрушены, в некоторых начался пожар. Смит радовался, что не размещал своих людей там. Скорее всего, ничего кроме прямого или очень близкого попадания не выведет противотанковое орудие из строя, так что у расчета были шансы пережить этот ад. Но Смит все еще гадал, что последует за бомбардировкой. Он был уверен в одном – бронемашины в очередную атаку не пустят; предыдущие попытки были не просто провальными, но и оставили на дороге две подбитые бронемашины, которые составили еще одно эффективное препятствие.
Дым горящих зданий загораживал обзор, и было почти невозможно увидеть, что творится на той стороне реки. Смит вдруг почувствовал вину за то, что сам оставался в относительной безопасности, пока его люди внизу пережидали этот ужасный обстрел. Он поспешил покинуть колокольню и присоединился к резервному отделению в гостинице. Но и здесь он оставался вне боя, и поэтому повел отделение к дороге Кельн-Хомбург, выдвинув его вперед насколько возможно, без подвергания солдат ненужной опасности.
Едва Смит во главе резерва покинул гостиницу, как бомбардировка вдруг прекратилась и пулеметный обстрел значительно ослаб. Как бы ни был тревожен артиллерийский обстрел, внезапное его прекращение настораживало еще больше. Очевидно, что противник претворял в жизнь какую-то грязную уловку, и Смит чувствовал, что должен быть на передовой. Ясно слышимые звуки винтовочных выстрелов с очевидностью доказывали, что по крайней мере часть защитников еще жива. Он бросился к повороту на фидлтонскую дорогу, чтобы увидеть происходящее на мосту, резервное отделение едва поспевало за ним. Там он видел не менее десятка вражеских пехотинцев бегущих через мост. Он не знал, как они забрались так далеко, и не собирался останавливаться, чтобы это выяснять. Южный пост у фидлтонской дороги уже обстреливал этих пехотинцев со смертоносным эффектом, доказывая, что его защитники живы и готовы драться. Но большая часть пехоты противника сумела выйти из-под огня, и скрыться в лесополосе, откуда открыли ответный огонь. Мгновенно Смит оценил обстановку. Было понятно, что противник еще не заметил приближения резервного отделения; слишком опасно было бы идти в штыковую атаку, так как они сами оказались бы на линии огня с поста. Поэтому он приказал отделению ползком приблизиться к противнику, и уничтожить его фланговым огнем.
Тем временем, несколько автоматов открыли огонь с другого берега реки; они стреляли почти в упор, откуда-то с набережной рядом с дорожным заграждением. Резервы Смита уже были пущены в ход, что оставалось делать? Конечно же, набрать еще – отделение на блокпосте Хомбург еще не вступило в бой, значит оттуда можно забрать пулеметный расчет, оставив стрелков для прикрытия дороги. Смит как раз искал безопасную дорогу туда, когда послышался новый звук. Взглянув через изгородь, он увидел пару больших танков, медленно приближавшихся к мосту. Две преграждающие дорогу подбитые бронемашины танки просто протаранили и столкнули с берега вниз.
«Полагаю это конец» - подумал Смит, - «Противотанковая пушка, похоже, накрылась, и нам нечем противостоять этим чертовым штукам»
Но все же он не собирался сдаваться, и побежал за пулеметным расчетом. Без приключений он забрал его, и привел на новую позицию – среди развалин домов, откуда прекрасно просматривался мост. Смит почти ожидал столкнуться с танками по дороге назад, и был удивлен, увидев, что они все еще стоят на противоположном берегу прямо перед препятствием; похоже, что-то случилось с передним танком. Винтовочная стрельба к тому моменту затихла: похоже, что вражеские пехотинцы на этой стороне реки были перебиты или пленены.
Было уже 17:00, и до прибытия подкреплений оставался как минимум час. Но что ему было нужно немедленно, так это что-то способное подбить к чертовой матери те два танка.
Вдруг прозвучало несколько выстрелов, скорее всего с его стороны. Это послужило началом для возобновления всеобщей перестрелки, в которую огнем своих оружий и пулеметов вступили и танки. Даже артиллерия решила, что настало время еще раз вступить в игру, и с неба снова стали сыпаться снаряды.
Однако в этот раз снаряды не падали на мост и близлежащую местность. Смит вскоре понял, что на выбранной им позиции становится горячо, но теперь не стоило и думать о том, чтобы сменить ее. Игра была проиграна, но ему удалось натворить дел, да и стоит признать, что враг серьезно взялся за него.
Услышав громкое гудение, Смит вскинул голову вверх и увидел звено аэропланов, пролетающее прямо над ними:
- О, Господи! Да сколько ж вас!
- Да это наши, тар-щ командир! – закричал пулеметчик рядом, - и гляньте, вон еще и еще. Чтоб меня, да небо просто кишит самолетами!
- Вы правы, капрал, - ответил Смит, который немного разбирался в аэропланах, - Это целая эскадрилья одноместных истребителей, и чтоб меня! Они нацеливаются на эти му… (тут прозвучал громкий взрыв) пушки, и надеюсь, покажут им где раки зимуют!
Налет эскадрильи вскоре возымел эффект, так как бомбардировка сильно ослабела, а потом и вовсе прекратилась.
Новый гул над головой объявил о появлении новой группы самолетов
- Это дневные бомбардировщики, или я голландец! – заорал в восторге Смит, - я полез на колокольню, чтобы не пропустить веселье.
Он успел взобраться на колокольню как раз вовремя, чтобы увидеть эффект от разрыва первой партии бомб, падающих прямо на дальнюю сторону моста. Не одна бомба не попала прямо в цель, но все они упали вокруг двух танков. Обе машины немедленно отбросили всякую мысль о продолжении наступления; один танк развернулся и уполз назад по дороге, а второй, похоже, был выведен из строя. Около десятка легких танков отступали по болоту назад, преследуемые бомбами одного бомбардировочного звена. В то же время оставшаяся часть эскадрильи присоединились к еще одной новоприбывшей, и направилась к главным позициям противника, которых не было видно с колокольни. Теперь в Котелке стало спокойно. Смит отправился выслушать рапорты, чтобы выяснить, какой ценой его люди удержали мост.
Во время второй бомбардировки в нескольких ярдах от противотанковой пушки упал фугасный снаряд. Взрыв не только убил двоих противотанкистов, оглушив и ранив остальных, включая отважного капрала Подкладкина, но и наполовину похоронил под землей само орудие. Другой снаряд упал рядом со стрелковым окопом неподалеку от орудия, нанеся схожий урон находящимся здесь командиру отделения и двум его стрелкам. Пост к югу от дороги повезло больше, и весь его гарнизон в бою потерь не понес.
Трое убитых и шестеро раненых нельзя было назвать тяжелыми потерями.
- Ребята ворчали, когда вы заставили их окапываться, - отметил подошедший сержант Мочало, - но теперь они поняли что к чему, и в следующий раз не будут артачиться.
Взвод нанес гораздо более серьезный урон противнику. Счет состоял из двух подбитых бронемашин и одного среднего танка, десяти убитых и четырнадцати пленных. Но, самое главное, они удержали мост.
Тайна остановки ведущего танка вскоре разрешилась. Когда танки сталкивали остовы подбитых бронемашин с дороги, те прошли по минам, заложенным перед препятствием. После этого, посчитав путь свободным, ведущий танк попытался протаранить само препятствие, но порвал гусеницу при взрыве мины, заложенной в само препятствие.
Также выяснилось, что прорвавшиеся через мост стрелки, были не настоящей пехотой, а артиллеристами одной из механизированных батарей.
Перегруппировав свой гарнизон, и сделав все возможные приготовления на случай повторной атаки противника, Смит вернулся в гостиницу и выпил заслуженную чашку свежего чая. Едва он закончил, как к главному входу подъехал британский броневик; оттуда вылезли Бригадный генерал и Полковник.
- Вот это и есть Смит, тар-щ генерал, - сказал Полковник.
- Хорошо поработал, сынок, - сказал генерал, - прекрасное вышло представление. Уверен, твой комбат гордится тобой.
- Мы все гордимся им, - с улыбкой ответил Полковник, пожимая руку Смита и хлопая его по плечу…
- …Пора вставать, тар-щ командир. Да не Полковник я, а Птицын, ваш ординарец. Если вы не проснетесь сейчас же, то опоздаете к построению!
- Вот черт! – пробормотал Смит, вытряхивая себя из постели, - ну что за ночка!
Эпилог
Командир роты А почти закончил завтракать, когда лейтенант Смит зашел в офицерский клуб.
- Доброе утро, тар-щ командир! – сказал Смит.
- Утро, утро, - проворчал ротный, - есть у меня для тебя одна работенка.
- О нет! – взвыл Смит, - только не говорите, что мне придется удерживать мост от вражеской бронегруппы!
- Да что за чушь ты несешь? Бери взвод и отправляйся к причалам разгружать снабженческое барахло.
- Есть, тар-щ командир, - Смит отсалютовал и подумал про себя: «вот теперь это действительно настоящая война».
